Глаза открываю, стоит комендант, глазами хлопает, что-то там в своей колдовской книжке пальцам царапает, рот кривит, щеку чешет. Потом, говорит, приходи через месяц.
— Хм. А дальше что? Пришла?
— А то как же. Пришла, стало быть, в указанный срок. Все заново, только теперь указ другой был, да и местность, значит, иная. Ну, я опять, в честном бою предков не посрамила, но не сдюжила — прибили. И вот опять перед комендантом очнулась. А он опять глазами луп-луп, в книжицу потыкал, и снова говорит, через месяц явиться. Ну, шесть раз я так ходила, а потом перестала. Нет во мне дара, зачем же себя и людей изводить? Так что, гожусь я тебе?
— Так, подожди. Что, совсем никаких умений после шести попыток в симуляторе?
— Где?
— Ну, в той херомантии, куда тебя Оракул отправлял.
— Так и есть.
— Как ты вообще в Гранях выжила? Да еще и до второго круга добралась?
— Так по началу-то все одинаковы. Пока еще дар проснется. А я с клином уже дома хорошо управлялась, несмотря что баба. Вон даже в армию господина барона взяли. Потом, правда командир сюда спровадил, претила ему девка в рекрутах. Но обставил все, гад такой, что наградой изгнание всем казалось. Ну, а как сюда попала, обиду да злость на здешних исчадиях принялась выводить. Мужики оценили — в отряд взяли. Так и дошла. Правда, когда дар не проснулся — вышвырнули, словно тварь бездомную. С тех пор перебиваюсь,
то тут, то там, угол свой ищу, значит. Командир, не томи а! Берешь?
— Так, Тата. Погоди. Давай вначале за забор прогуляемся, железками помашем. Покажешь чего стоишь. Потом решу. Добро? — выдал я, почесывая зудящую татуировку радуги — подсказывает зараза!
— Ну, пошли, от чего же не размяться?
Через полчаса, плюс — минус пара минут, я, тяжело дыша, опирался на рукоять ятагана, и утирал обильно выступающий пот, то и дело заливающий глаза. А еще откровенно охреневал от происходящего. Бой-баба издолбала меня как последнюю макивару, параллельно сетуя, мол, мужики постоянно ей поддаются, не желая покалечить глупую деваху. Похоже, Тата реально так считала, не понимая, что она в прикладном фехтовании на три головы выше любого соперника. Вот и сейчас угрюмо сматывала тренировочную оплетку, тихонько ворча себе под нос.
Во время спарринга она даже не запыхалась, а у меня легкие горели, руки немели, да и в глазах все плыло — пара пропущенных чувствительных ударов по голове, почти отправили в нокаут. А уж сколько добавилось синяков по всему телу — даже считать не берусь. Гром баба! Что ж ее никто не брал? Хрен с ними с умениями, она и без них такое вытворяет с полуторником, что мама не горюй!
И это в дуэли со мной, прошедшим тренировки в Сопротивлении, и короткую, но доходчивую школу Гэдэта. У других и того за плечами не было.






