Из таких же ячеек состоял барьер Протекто.
Но натиск был слишком силен. А я по себе помню, что первые применения навыка сжирают скудные запасы сил с невероятной скоростью. Так и случилось. Через несколько минут Малышку достали, распоров одновременно бок и правую руку. К счастью, твари тоже были на последнем издыхании, и удары пробившие защиту достигли цели изрядно ослабленными. Да и противников осталось совсем немного. Мы с Алей не стояли без дела, активно расходуя боезапас.
Так что отбились. А потом три дня приходили в себя. Пришлось разбивать лагерь. Дальше идти Тата самостоятельно не могла. Требовалась
хотя бы пара дней относительного покоя. Да и бросать такие горы добычи на произвол судьбы, было уж слишком жалко. Сразу после победы пришлось стаскивать к лагерю наиболее ценные экземпляры и укрываться их сэйвами — иначе протухнут. В общем, пока наша спасительница восстанавливала силы, мы с Алей трудились в поте лица, свежуя добычу, переупаковывая ее по контейнерам со встроенными контурами амулетов сохранения. Бродяги семимильными шагами осваивали новую фишку, выуженную на свет КоБейном. И нужно признать, такие контейнеры куда практичнее и дешевле разовых сэйвов, ведь последние нельзя подзарядить, а вот такую тару можно — предусмотрели возможность. Перед выходом из Кряжа я заглянул к старому дварфу, набрав кое-каких плюшек.
Вечерами Малышка, опираясь спиной на подложенные рюкзаки, рассказывала о своем родном мире, временами глупо улыбаясь глядя на свежий узор татуировки, покрывающий правое запястье. Так что когда мы добрались до КПП Гранд-Норы, у меня уже была теория на счет сложностей активации ее умений.
И заключалась она в том, что в голове мечника существовал странный компот из готовности умереть во имя светлой цели, веры исключительно в себя и верный меч, а так же инстинктивным пониманием сути вещей. Что выливалось в довольно интересный итог. Малышка подспудно чувствовала нереальность происходящего в симуляторе, а потому ее организм не пытался судорожно изыскать резервы для выживания везде, где только возможно. То есть не доходил до некой грани, за которой от разумного скрывался доступ к внутренним резервам, именуемых магией, сверх силой или как-то иначе. Та черта, перешагнув которую,
спадают запреты, истончаются ограничения, раздвигаются границы возможного. Так мать, переворачивает легковушку, стремясь вытащить своих детей из недр искореженного куска металла. Или охотник, нос, к носу столкнувшийся с разъяренным медведем, убегает по непролазной тайге. Причем несется сломя голову два десятка километров с огромным бревном в руке. И убегает. Хотя косолапый выдает в рывке до шестидесяти километров в час.






