Я посмотрела на него, но он ничего не сказал и не объяснил, что происходит. Он схватил меня за руку и потянул вперёд.
— Я надеюсь, эта сумка означает, что вы принесли мне мой грёбаные деньги, — сказал парень в кресле, и впервые мне открылась возможность рассмотреть его; волосы тёмно-медового оттенка, зелёные глаза, которым контрастировали очки в тонкой чёрной оправе, умный взгляд, направленный на моего мужа.
Доминик поднял руки.
— Эштон, выслушайте меня минутку.
— Я так понимаю это означает, что у тебя всё ещё нет остальной части моих денег, — протянул мужчина, его слова были медленными и растянутыми.
Волосы на затылке встали дыбом, и я почувствовала чьё-то присутствие за своей спиной. Бросив быстрый взгляд через плечо, я увидела, что тот огромный, страшный парень стоит за Домиником, сузив глаза и скрестив мускулистые руки на груди.
— Дай ему шанс объясниться, Брок, — сказал Эштон, поднимая стакан с янтарной жидкостью к губам. — Я не думаю, что этот мудак настолько глуп, чтобы прийти сюда без моих денег и другого плана. Правда, Доминик?
— Нет… эээ, нет… конечно, нет. У меня есть, что предложить вам, — голос Доминика дрожал на каждом слове. Моя интуиция кричала на меня, что что-то не так. Я сложила руки за спиной, боясь, что Доминик увидит и отчитает меня.
О каких деньгах говорит этот парень? Мне было известно,
что у нас задолженность по кредитной карте, но сколько именно я не знала. Доминик заботился обо всех счетах, потому что не хочел, чтобы я сделала ошибки.
Я отступила, когда Доминик толкнул меня, и споткнулась о ковёр.
— Я принёс товар.
Эштон рассмеялся, но этот звук не был дружелюбным.
— Товар? Что ты можешь дать мне, чего у меня нет, или я не смогу получить с моими деньгами?
— Мою жену.
Дёрнула головой в сторону Доминика. Я не могла его правильно расслышать. Он бы не продал меня. Я могла где-то напортачить, но я была хорошей женой. Я заботилась обо всех его потребностях и желаниях, или, по крайней мере, пыталась. Я не была столь худой, как он хотел, или такой красивой, но старалась компенсировать это в других областях.
Эштон снял очки и потёр глаза большим и указательным пальцами.
— Твоя жена. Ты разыгрываешь меня? — он поднял взгляд, возвращая очки на место.
Я стояла перед человеком, которого никогда не видела, и наблюдала
за мужем, пытаясь понять что, чёрт возьми, происходит.
— Не тупи, Елена. Повернись, чтобы он мог рассмотреть тебя. Это вопрос жизни и смерти. Ты должна спасти меня, — прошипел Доминик.
В его глазах я видела страх, поэтому медленно повернулась, не зная, что делать.
— Какого чёрта, Доминик? Ты пришёл сюда, задолжав мне двести тысяч долларов, и хочешь, чтобы я взял твою жену вместо оплаты?
Двести тысяч.
Всё, что было в моём желудке, захотело вернуться обратно.






