Быстро учатся… Впрочем, ожидаемо. Вряд ли кланлид «Топоров», захвативший целый город, доверил бы снекку тугодуму. Алые искорки плясали, накладываясь друг на друга, и я даже не мог толком сосчитать, сколько их там, на корме. Три, четыре… Нет, на всех у меня очков духа точно не хватит.
– Берегись, ярл!
Рагнар оттолкнул меня в сторону, поднимая щит. Раздался глухой стук, и стальной наконечник остановился сантиметрах в пятнадцати от моего лица. А через несколько мгновений стрелы посыпались чуть ли не градом. Я пригнулся и отпрянул назад, закрывая собой Злату. Эйнар с Рагнаром не пострадали только по счастливой случайности – на двоих одного щита явно не хватало.
– Йотуновы кости, – проворчал
я, выглядывая из-за кормы. – У кого здесь есть луки?!
– Немного на этом корабле сыщется тех, кто сможет бросить стрелу против такого ветра.
Ошкуй – впрочем, как и всегда – отлынивал от тяжелой работы и за весло так и не взялся. И прикрывать щитом – за неимением оного – Эйнара или кого-нибудь из гребцов тоже не мог. Зато надежно спрятался от стрел сам, попросту вытянувшись на палубе на животе. Но ни железное спокойствие, ни рассудок ему не изменили. Скальд был прав – ветер, наполнявший парус «Лебедя», не только нес нас к владениям князя Мстислава, но и помогал лучникам на снекке – их стрелы летели чуть ли не вдвое дальше и накрывали «Лебедя» с кормы до самой птичьей головы на носу. Пусть пока не слишком метко – но несколько гребцов уже со стоном валились со скамей.
– Худое дело, братец. – Злата поднырнула мне под руку. – Не сможешь гадам глаза отвести?
– Куда там, – буркнул я, вжимая непоседливую сестренку в доски палубы. – Вон их сколько…
– Твоя правда. Тут и сам Молчан бы не сдюжил, да и далеко. Мне для ворожбы поближе бы, саженей десять – а тут впятеро поболе, – затараторила Злата. – Видать, сильнее в тебе матушкина кровь. То дар особый, мой тому не чета!
– Да толку-то с него… – Я в очередной раз услышал, как стрелы забарабанили по корме. – Умения-то у меня нет. Не сдюжить с ладьями каменецкими.
– Ладьи – то дерево мертвое,
его заговорить дело непростое. А водица живая, она послушает. Казал как-то Молчан – попроси, дескать, ручей обратно течь – а он и потечет. – Злата вырвалась из моей хватки и вытянула обе руки – ладонями вперед, будто пытаясь сначала обхватить, а потом толкнуть что-то. – Вот как сейчас вижу – развернул Молчан ручей вспять.
– То ручей, – поморщился я, догадавшись, к чему клонит Злата. – А то Вишинева. Да и не знаю я науки Молчановой.
– Не бойся, братик. – Злата потрепала меня по макушке. – Глаза боятся, да руки делают. Многомудр Молчан, да силы в тебе не меньше будет. Попроси Вишиневу – она и послушает.






