ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Проклятый, бесчувственный, отвергнутый, презренный, злой, коварный, мрачный, загадочный... меня зовут Текс Камписи, и это мое наследие. Я хладнокровно убил своего отца, потеряв душу вместе с ним. Я предпочитаю войну миру, и собираюсь занять свое место в истории, как самый молодой Капо де Капи в Коза Ностра... до тех пор, пока кто-то не остановит меня, не спасет от самого себя. На это способен лишь один человек... сестра моего лучшего друга, Мо Абонданато, и она просто вырвала мое сердце из груди, попросила подержать в руках, пока она наводит на него пистолет. Я проклят, вот почему я такой. Я бесчувственный, поэтому держусь. Я злой, и мне это нравится. Я использую боль Мо, как катализатор, который превратит мою жизнь в самый худший кошмар — все пять Семей обернутся мне врагами. Моя очередь занять свое место, прекрасно осознавая, что я погрязну в безумии, под названием Американская Мафия. Мне всегда говорили, что кровь гуще жизни. Мне стоило им поверить. Потому вне зависимости от того, кого ты любишь? Вас ждет предательство. Вас ждет смерть. Кровь Всегда Побеждает. Единственный выход — твоя… смерть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Поэтому я настолько свихнулся от любви к тебе, что не использовал презерватив? Ты хочешь, чтобы я это сказал? Исправь меня, но я думаю, что это плохой план, Мо. Конечно, если ты не хочешь, чтобы моя жизнь оборвалась в ближайшем будущем.

Мо закатила глаза, и ее слезы печали перешли в веселье.

— Ну, можешь не использовать слово презерватив.

— Да. — я выдавил улыбку. — А как по-твоему я скажу Никсону, что я сделал его сестру-близняшку

немножко

беременной, желая подбить его на что-то?

Вот после этого Мо во всю рассмеялась.

— Ты что? — раздался голос из дверного проема.

Я закрыл глаза и прижал свою голову к лицу Мо, на котором застыла улыбка. Правильно, влюблены. Счастливы по поводу ребенка. Счастливы, счастливы, счастливы.

Пристрелите меня в мое гребанное лицо.

Я повернулся и раскинул руки.

— Друзья! Вы дома!

— Что. Ты. Блядь. Только что сказал? — зарычал Никсон, бросив свою сумку через столешницу так сильно, что она отлетела и столкнулась с креслом рядом с окном.

— Друзья? — я ретировался и Мо оказалась передо мной.

Если Никсон вытащит пистолет, я поймаю пулю. Она это знала, я это знал, Никсон точно знал это, что фактически означало большую вероятность того, что меня пристрелят в ближайшие несколько секунд.

Никсон сгреб меня за ворот футболки и прижал меня к столешнице. Что-то твердое уперлось мне в спину, заставляя поморщиться. Он надавил

сильнее; это сдерет мне кожу, если он не остановится.

Я чуть отодвинулся назад, давая нам двоим больше места. Мы были почти одного роста и силы. Я мог бы отбиться, но у меня был должок. Он не мог отколотить парня, от которого его сестра на самом деле залетела, так что он мог использовать меня, как боксерскую грушу. Ха! История моей жизни! Грёбанная боксерская груша Абандонато. Фантастика.

— Что ты сделал? — от голоса Никсона задрожали стекла в окнах, он так сильно встряхнул меня, что все поплыло в глазах.

Гранит впился в спину в третий раз, резкая боль в пояснице говорила о порезах. Да, я мог начать истекать кровью на этом полу в любую секунду.

— Ничего. — ответила Мо за меня.

Я отвернулся от Никсона и уставился на нее. Это был не ее бой, она предоставила его мне, так что ей следовало бы держаться от этого подальше и позволить мне защищать ее.

— Я бы не назвал твою беременность ничем, Мо, но каждому свое. — минуту на моем лице держалась улыбка, пока я не получил удар в челюсть, затем снова. Моя нижняя губа встречалась с зубами и кровь начала стекать по подбородку.

— Никсон остановись! — прокричала Мо. — Пожалуйста!

Мой рот наполнил привкус металла от крови. Никсон рывком отпустил меня. Я схватил полотенце и приложил его к лицу.

Чейз зашел на кухню с поднятыми руками.

— Никсон, остынь.

Да, не стоит говорить такое Боссу.

Никсон повернулся лицом к Чейзу и вытащил пистолет.

— Не лезь в это.