ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. Буйный Дана Стар Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. БУЙНЫЙ АННОТАЦИЯ Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. ПРОЛОГ Она стояла в шаге от меня с тесаком в руке и дрожала, как напуганный до полусмерти беспомощный зайчонок. Рваный халат уродливыми хлопьями свисал с истощенного тельца малышки, а на носу выступила свежая кровь. Кажется, её даже не смущало, что на ней, кроме рванины, больше ничего нет. Лишь голенькая грудь с искушенно торчавшими сосками и нежная киска, покрытая ордой мурашек. Ох*еть! В штанах мгновенно стало тесно. А поскольку воровать чужое белье было как-то стремновато, то член было не обуздать. Вс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто подстроилась под ритм Буйного и наслаждалась новыми эмоциями. Вот это да. Никогда не думала, что заниматься сексом — это будто оказаться в раю. Я не заметила, как начала стонать. Нет, кричать. И царапать его мускулистую спину ногтями, надеясь получить желанный взрыв. Его член пульсировал во мне, задевал самые чувствительные зоны моего тела. Мой любимый доводил меня до точки невозврата. Как петарда, я разорвалась на тысячи мелких частиц. А Макс — одновременно со мной.

Наверное, наши вопли слышал весь город. Поэтому мужчина заглушил мои оры жесткими поцелуями. Уставшие, мы провалились в крепкий беззаботный сон.

Нам следует хорошенько выспаться, набраться сил, успокоиться. Завтра нас ожидает непростой день. Я надеюсь, мой чемпион не будет меня сильно ругать. Надеюсь, он сбросил свой пыл и направил его в нужное русло.

Сегодня он сделал меня своей. Сегодня я впервые почувствовала себя женщиной. Красивой, любимой, желанной. Не оскверненной грязной тряпкой, над которой издевались и которую рвали все те утырки, которые, к счастью, сейчас стёрты с лица земли, а истинной королевой. Лишь благодаря ЕМУ одному.

Я готова повторять этот «акт присвоения» хоть каждый день. По несколько раз на день. Ибо, чё-ё-ёрт! Как я же дико ошибалась. Как жила без Макса все свои двадцать три?

Люблю его. Неимоверно. Боженька, спасибо за это чудо, что ты мне послал, как спасение в вечной пучине тьмы. Я буду чтить его и наслаждаться им до самого последнего своего вздоха.

***

— Ну что, детка, готова?

Глубокий выдох, и я кивнула:

— Да.

— Звони.

Нажала на кнопку вызова, прислушалась к гудкам. Считала их в уме и нервно перебирала пальцами

край футболки.

— Алло, — прозвучал прохладный и очень приятный мужской голос.

— Здравствуйте.

— Здравствуй.

— Это Д-Давид?

— Верно.

— Я по поводу объявления. Вы ведь дом продаёте? Можно приехать посмотреть?

— Когда?

— Через час.

Посмотрела на Макса, он весь позеленел, затем ухом прижался к телефону вместе со мной, когда услышал голос собеседника в смартфоне. Он нервничал. Кажется, тот мужчина на проводе действительно его названый брат, с которым они не виделись четыре с половиной года. Даже больше. А расстались в суде, когда их избили и «расфасовали» по разным клеткам в колониях строгого режима.

— Хорошо. Приезжайте. Ждем вас.

И абонент отключился.

— Ну? — вернула Максу телефон. — Он? Его голос?

— Он, — любимый растерян и одновременно взвинчен. — Поверить не могу. Он жив. Странно, что Давид не пытался меня вытащить из клетки всё это время.

— А вдруг пытался, но ты не знаешь? Вдруг ему сказали, что ты умер?

— Верно. Скорей всего, так и есть, — с грустью выдохнул Макс, взял меня за руку и крепко сжал. — Поехали, малыш. Прокатимся. Точнее ты поедешь, а мне нельзя.

Максим вызвал такси к парадным дверям отеля.