— Если ты сама не скажешь ему — скажу я, — скрепя сердце, со сталью в глазах посмотрела на неё.
Молодая женщина понимала, что я права, и именно так всё и будет, как я обрисовала, если она будет продолжать проявлять строптивый нрав. Сейчас на кону не только её жизнь, моя или князя, а возможность просто быть рядом со своим ребёнком.
— Пусть Татьяна принесёт бумагу и перо, — слабым голосом произнесла Елена. Она устала со всеми бороться. — Я напишу Виктору записку. Я всё расскажу ему.
***
Особняк Гинцбургов.
Виктор.
Был самый обычный весенний день.
Сегодня я не был на объекте, решив остаться и поработать в кабинете. Мой стол был завален ворохом чертежей, в зубах — карандаш. Я сосредоточен и собран. Я рад, что мне есть куда сбежать, иначе бы просто повредился бы умом.
Прошло уже две недели, как Она уехала, хотя мне кажется, будто прошло несколько лет. Стужа в груди стала заметно менее ощутима, но всё равно ещё обжигала ледяными ветрами периодами. Особенно по ночам.
Ночи я искренне стал ненавидеть. Я сидел в кабинете допоздна, и когда уже голова отказывалась что-либо соображать, откладывал чертежи и шёл в постель. Как только глаза мои закрывались, я снова видел её. Опять и опять. Она робко улыбалась мне, что бывало редко меж нами, целовала меня, что тоже доводилось мне почувствовать лишь несколько раз за все четыре месяца нашей супружеской
жизни. А когда мне удавалось провалиться в сон, то ситуация становилась ещё хуже.
В снах Елена была куда смелее в поцелуях и ласках, она не отпускала меня до самой зари, когда я со стучащим сердцем и возбуждённым телом вскакивал в постели. Губы горели, кожа горела — будто она, и правда, только что была здесь и ушла лишь за секунду до того, как я распахнул тёмные от страсти глаза. Ни одна женщина ещё не была способна сотворить со мной подобное. Смогла только одна. Та, что ушла от меня, едва обернувшись.
Если бы я только знал, чем мне обернётся эта сделка с ней — то… Нет. я всё равно бы на ней женился. И пережил с княжной ещё раз тоже самое. Даже эти страдания.
Я заключал эту сделку именно с ней. Обращался к родителям, но решение в конечном итоге принимала только она. И я знал, что слабое место Елены не она сама, а её родные. Ради них Орлова готова на всё.
Сказать честно, я очень ждал, что княжна забеременеет — тогда бы она точно никуда не делать от меня. Знаю, ужасно звучит
— но я готов был на всё, лишь бы привязать её к себе намертво. Озверел в миг, когда узнал, что два месяца Елена пила эти травы, чтобы не понести от меня. Сколько времени было потеряно, но я надеялся наверстать упущенное. Но. видимо, не успел. Природа распорядилась иначе.
— Барин, вам записка, — раздался над ухом голос Насти.
Я потряс головой, прогоняя снова никем
не званный морок по имени Елена, и сосредоточил взгляд на служанке.






