Интересно, а моток Сьерры, когда она станет полноправной хозяйкой садов, пропадет? Ведь у Сирин его нет. И у Алконост не было. Скорее всего, да. Жалко будет, он такой красивый.
Повертела в руке рыжий клубок, рассматривая со всех сторон, положила обратно.
И если я начну им вышивать, вся нить исчезнет или только та часть, которая
не задействована?
Оба вопроса остались без ответа. Наверное старшая Гаргиппия покинула свой наблюдательный пункт и пытается привлечь к себе внимание дядюшки близнецов.
Уже на следующий день вернулась к своим обязанностям Оракула.
Когда взяла в руки полотно, сразу же отметила, что уже вышитый белой нитью фрагмент, так же теперь являет собой переплетение с черной. Здесь, впрочем, вернулась изначальная текстура. Посмотрела на моток. Вздохнула. Несомненно, теперь все более удобно, но к чему это приведет.
Уселась среди подушек, положила вышивку на колени. К пояснице сразу же прижалась крыска. Сирин решила, что Омнис создаст новую зверушку для будущих жертвоприношений, а она уже стала моим питомцем. И лучше не отправлять ее на такие ответственные задания.
Отрезала нить, вдела в иглу и склонилась над работой. В это мгновение скрипнула дверь. Раздались приближающиеся шаги. Рядом опустился Таурус. Одной рукой обнял за плечи, прижимая меня к теплому боку. Другой потянулся к корзине, выуживая оттуда черно-белый моток.
Отложила рукоделие. Запустила руку в белую шевелюру. Растрепала. Склонила голову ему на плечо. И прикрыла глаза.
Сейчас, несмотря ни на что, я испытывала спокойствие и умиротворение. Никуда не нужно было бежать. Никого не требовалось спасать.
Ничего не надо было преодолевать через силу. И рядом находится тот, кто вселяет в меня уверенность.
Он же выдержал все, что творила с ним Алконост. Значит и я смогу пережить все.
Вздохнула.
— Это наши нити? — немного хрипловатым от долгого молчания голосом произнес Таурус.
— Да, после нашего возвращения из садов, они стали такими. Первоначальная задумка Сирин немного усовершенствовалась.
— Экспериментаторы… И она, и Омнис. — Вздохнул гарпий, повторяя мою мысль. — Он снова что-то делает. Говорит, что собирается создать что-то, что поможет мне восстановиться. И еще работает над созсданием нового орудия жертвоприношения.
— Я его попросила, чтобы он придумал что-нибудь. Твои раны, даже при наличии ускоренной регенерации, долго затягиваются. Волосы… — показала ему ладонь, на которой пушились белые клочки: — выпадают. Боюсь представить какие процессы еще происходят. Что она делала с тобой? Ты в таком состоянии.
— Я
отключился, когда она начала вскрывать мне грудную клетку… — пробормотал он, сильнее сжимая меня в объятиях.
— Не переживай. Мы с Омнисом сделаем все лучшим образом. Снова станешь собой. Таким как был прежде.






