— Райли, — это звучит как рычание, как будто ему трудно произносить моё имя. — Мы никогда не встречались официально. Я Гриффин Макгроу.
Мой взгляд поднимаются к нему, когда звучит его имя.
— Гриффин? — это слово звучит, как болезненное дыхание, когда оно скользит по моим сухим губам. Он так сильно отличается от фотографий, которые я видела. Как будто Гриффин с фотографий и Гриффин,
который передо мной, — два разных человека.
Гриффин
. Он был лучшим другом Джоша. Где-то в мрачных глубинах моего разбитого сердца мне кажется, что он — моя связь с Джошем.
— Я знаю, что мы не общались в течение некоторого времени… — он позволяет словам повиснуть, снова выглядя неудобно.
Всё, о чём я могу думать, это то, что мужчина передо мной провёл больше времени с моим братом, чем я.
— Ах… — он глубоко вздыхает, а затем произносит: — Хочешь прогуляться? Позволь мне показать тебе окрестности.
Я смотрю вниз на ковёр. Он выглядит мягким по сравнению с его сапогами.
Я отпускаю дверь и делаю шаг к нему. Что-то простое, как один шаг, кажется мне чуждым.
Забавно, мы принимаем мелочи как должное, пока они не исчезнут. Например, знать, с какими людьми ты увидишься сегодня. Как они отреагируют на твою шутку. Как они одеты. То, как вы узнаете, что именно заставляет их сердиться, поэтому вы знаете, чего не следует делать рядом с ними.
Вы принимаете как должное то, как вы можете ходить на кухню и делать кофе практически с закрытыми глазами.
Вы принимаете как должное, что знаете, где находится каждая вещь и каждый человек в вашей жизни, и предполагаете, что все это будет там завтра. Предположение — мать всех проколов.
Гриффин делает шаг ко мне. Он наклоняет голову так, что я понимаю, что он пытается понять, о чем я думаю.
Моя рука, вздрагивая, дотрагивается до моей шеи, и я выжимаю из себя слова:
— Прогулка… хм.
Моё горло больше не болит, но прикасаться к нему стало дурной привычкой. Сначала я чувствовал следы, оставленные цепью на моей шее, но несколько дней назад они исчезли.
Мои мысли все смешались. Такое чувство, что я пытаюсь
проложить свой путь через лабиринт шипов. Каждый шип способен причинить мне боль. Каждый шип — это воспоминание.
Гриффин слегка хмурится, а затем идёт ко мне. Он встаёт передо мной, и на минуту он выглядит, как будто потерял дар речи.
— Думаю, тебе нужно выйти на свежий воздух, — говорит он. — Может быть, я могу… может быть, у тебя есть какие-нибудь вопросы, на которые я могу ответить?
У меня есть вопросы, но я не хочу произносить их вслух. Я всё равно киваю. Возможно, смена обстановки остановит это безумие, которое разрушает меня.
Я выхожу из комнаты. Гриффин спускается по лестнице на первый этаж. Мои глаза метаются вокруг, выхватывая что-то здесь, что-то там, но не позволяя ничему из этого проникнуть в разум.






