— Спасибо.
— Там всегда кто-то смотрит.
— Что это значит? — я перевожу взгляд на него, слегка хмурясь.
— Это означает, что всегда кто-то будет наблюдать за тобой. Гриффин просто хочет убедиться, что ты в безопасности.
Услышав имя Гриффина, волосы поднимаются у меня на затылке.
— Значит ли это, что вы будете следовать за мной?
— Не так долго, пока с тобой Чарли.
Это хорошие новости. Я киваю и ухожу, не желая давать ему шанса начать разговор. Я не готова к людям. Вот почему я хочу гулять по ночам, чтобы не столкнуться с кем-то.
Я открываю раздвижную дверь достаточно широко, чтобы мы с Чарли прошли. И закрываю за нами, чтобы показать Майлзу, что хочу побыть одна. Если я оставлю дверь открытой, он может принять это как приглашение.
Я иду к берегу озера и сажусь. Чарли устраивается рядом. Здесь немного холодно, поэтому я пододвигаюсь ближе к Чарли.
Чарли — лучшая компания, о которой когда-либо
могла мечтать разбитая, сломленная душа. Он не даёт тебе пустых обещаний, говоря, что время исцелит всё. Он просто здесь, тихая сила, чтобы держать голову над водой.
Прошло всего несколько дней, но Чарли стал моим защитником. Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Я знаю, это звучит глупо, но пока Чарли рядом со мной, такое чувство, что карма не вонзит в меня свои когти.
Глава 9
Гриффин
Я убивал раньше. Я видел, как человек делал последний вздох. Я смотрел, как его зрачки расширялись, в то время как его сердце стучало в последний раз. Я чувствовал запах смерти, когда она обжигала мои ноздри.
Говорят,
первое убийство самое сложное. Это было совсем не так для меня. Моим первым убийством был террорист-смертник, мчащийся на раздолбанной машине к морским пехотинцам, которые делали обыск дома. Это был лёгкий выбор.
Я никогда не видел его лица. Я выстрелил с безопасной крыши. Я не слышал, как он задыхался, и это сделало всё намного легче.
Моё девятое убийство потрясло меня до глубины души. Это был ребёнок. Он бежал с гранатой к нашей группе.
Он не мог быть старше девяти… десяти. Чёрт, у него даже не было волос на груди.
Наблюдая за тем, как маленькое тело летит назад от удара пули.
Наблюдая за тем, как руки и ноги оседают в пыли с глухим стуком.
Наблюдая за тем, как его губы приподнимаются над окровавленными зубами, когда он испустил последний вздох.
Наблюдая, как расширяются зрачки, когда останавливается сердце.
Это было жестоко.
Я сидел и плакал рядом с этим маленьким мальчиком, как будто он был моей собственной плотью и кровью.
Гнев помог мне пройти через это.
Гнев на его родителей, его страну, его Бога, за то, что позволили этому случиться с ним.
Мне потребовалось много времени, чтобы признать, что я должен был это сделать. Речь шла либо о мальчике, либо обо всей моей команде. Но это не было выбором, который я должен был сделать.






