Для него все, кто не воевал, не считались ни рыцарями, ни даже мужчинами.
– Я его помню слабо, - признался Эрик, - но непростой был человек.
– Да, непростой...
– Гуннар помолчал немного и добавил.
– Но его тоже можно понять. В той войне он потерял двоих сыновей, сам понимаешь, второй и третий сыновья второго сына... Нас-то командиры хоть немного жалели. И старшего брата граф тоже любил, и, думаю, отказался бы даже от титула графа, если бы это могло вернуть Нильса-Кристофа.
– В любом случае, выбора невестки он не одобрил. И это еще мягко сказано.
Вдовствующая графиня, со своей стороны, ослепленная любовью наплевала на всех и вся. Я не знаю, на что она рассчитывала, решаясь на этот мезальянс, но вскоре убедилась, что многие двери в столице теперь для нее закрыты. Тогда она продала столичный особняк, доставшийся ей в качестве вдовьей доли, и вложила деньги в какое-то разорившееся поместье. Возможно, она считала, что за несколько лет столица позабудет о скандале и успешных землевладельцев радушнее примут там, где неохотно принимали неравную пару.
– Неплохой план.
– Да.
– Эрик кивнул, бросив быстрый взгляд в сторону жены, которая ненавязчиво удалилась с рукоделием к камину, оставив мужчин свободно беседовать.
– План был неплохой. И даже вполне мог сработать. Но через год после свадьбы бывшая графиня умерла при родах, оставив на попечение мужа несовершеннолетнюю падчерицу и двух младенцев.
– Интересно, а кто давал мальчишкам имена?
– Гуннар задумчиво постучал пальцем по лежащему на столе письму. Они ведь не случайны?
– Нильс и Кристоф?
– Эрик грустно улыбнулся.
– Конечно, не случайны. Имена детям
выбирала Мелисса, горе-папаша даже не удосужился явиться к установленному целителями сроку.
– Только не говори, что любовь прошла сразу после свадьбы, как только новоиспеченный муж получил доступ к деньгам жены?
– Не скажу. После свадьбы они еще некоторое время казались отличной парой. Подозреваю, любовь прошла после того, как новоявленный муж бросил взгляд в купчую на поместье.
– А что не так с купчей?
– Тут же насторожился принц Гуннар.
– С купчей все так. Но, понимаешь, братец, то ли Творец, то ли графский поверенный, то ли оба сразу в последний момент вложили во влюбленную голову вдовствующей графини крупицу ума. И поместье, купленное на деньги с графского наследства, она оформила на имя дочери.
– Подожди, но как такое возможно? Разве замужняя дама могла обойти волю мужа? А как же закон?
– Не знаю, если хочешь, сам поговори с поверенным фон Ратиборгов. Старик давно удалился на покой, но ты его легко отыщешь, дело принял кто-то из его сыновей. Но как-то ухитрилась. Так что фон Моору досталось только небольшое состояние, принадлежащее лично вдовствующей графине.






