– Да будет вам жаловаться, – улыбнулась Кинпаса, заботливо подливая ему напиток.
– Как не жаловаться? Хожу со стоном, кряхчу, на недуги жалуюсь, и некому посочувствовать, – затянул он шутливое нытье.
– Все мы рано или поздно увядаем. И останется лишь брюзжать, на большее сил не хватает, – нахмурился Айем.
– Про всех не надо говорить! – возмутился Саназ, маложавый, полный сил и энергии мужчина, у которого в шевелюре еще встречались не тронутые сединой волосы. Их было мало, но он радовался и им.
– Будь я моложе оборотов на двадцать, уж точно не жаловался бы, а в девяносто семь только и остается радоваться, что утром глаза открыл и до конца коридора сам добрел.
– Раскудахтались, как старые голосистые капы. Что торгаши в таверне, что Братья, убеленные сединами, все об одном. Похвалиться да значимость набить, чтобы другие
от зависти покой потеряли, – укорила гостей женщина. Она и сама была уже не молодой, но все же моложе собравшихся за столом.
Мужчины приглушенно рассмеялись.
– А где Кинтал пропадает?
– Молод он еще с нами рассиживаться.
– Да все там же. Ищут.
– И как?
– То-то и странно, что никак, – Клахем многозначительно посмотрел на других.
– Ускользают. Кто надоумил?
– Думаешь на худшее? Ты всегда был мнительным.
– Неся величайшую ношу, глупо оступиться из-за попавшего в сандаль неприметного камушка. Приходится быть таким.
– Однако нашей Матери и в подметки не годишься. Подозрительность из нее так и брызжет. Не подходи близко, того и гляди, заляпает, – усмехнулся Айем, поглаживая седой ус.
– Пусть Бокаса по мышам подозрениями изводится, а мы как-нибудь без нее обойдемся.
– Хорошие мыши были, как ни странно. С нетерпением ожидаю пауков. Их-то из чего сотворит, ума не приложу?
– Понравились? – с долей ревности полюбопытствовала Кинпаса.
– Поначалу хотел ее взашей выгнать и Ло уши надрать, по старой памяти, чтобы не умничал, но оказалось не плохо.
– Попробуй-ка мальчишке чего
подрать, если догонишь или сможешь застать врасплох! – поддел Саназ друга.
– Темная на него нашлась словно из ниоткуда, но так не бывает. Беспокоит меня это, – произнес задумчиво Клахем, и примерявшись, бросил кости.
– Быстро, как отрок наивный попался. Покровительствовать решил, глупый мальчишка!
– Ничего удивительного. Женщины испокон веков занимаются этим, - спокойно заметил Айем.
– Это чем же? – возмутилась Кинсапа, уперев черные руки в пышные бока.
– Сбиванием мужчин со светлого пути… - пояснил увлеченный игрой муж, не глядя на нее.
– Да вас и толкать не надо, сами свернете!
– Если только сопровождая вас до дома вашей Праматери, изошедшей из темноты… - парировал муж.
– Нет, а со мной ты куда зашел?! – Кинсапа вскочила со стула.






