Она продолжала писать изо дня в день, будто бы невзначай, и я вежливо отвечал ей отказами. Мои ответы отличались сухостью и простотой изложения, но девушку это не смущало.
Она явно была не с числа тех, кто умел читать между строк, хоть и казалась девушкой умной. И, тем не менее, прямо сказать ей о своем нежелании продолжать с ней незадавшуюся беседу я не мог, ведь это могло обидеть её, и вообще подобное не было в моем стиле.
Я тихо сидел в своей комнате, играя глупые игры, из-за которых, казалось, живые клетки мозга медленно отмирали. Читал понемногу книги, слушал музыку, пытался что-то написать. Помогал матери, чем мог, если она об этом просила, и терпел Эллу, когда та приводила домой свою несносную подругу. Думал время от времени о Джо, но эти мысли лишь отравляли разум непереборными желаниями и тягой к девушке, что была так сильно похожа на других и одновременно оставалась особенной.
Родители уехали на ужин к друзьям, что не могло сделать наш с Эллой пятничный вечер более спокойным. Мы сделали большую миску поп-корна, купили много разъедающий желудки воды и приготовились к просмотру фильма, что так давно хотели посмотреть.
— Ты боишься уезжать? — спросил я, отвлекшись от происходящего на экране, где действия разворачивались слишком уж медленно.
— Нет.
В моей жизни впервые что-то измениться. Если это немного и пугает, то по большей части приятно волнует, — сестра пожала плечами в ответ. — Когда знаешь, чего хочешь и идешь к этому, наверное, всё в разы проще.
— Наверное…
Элла бросила на меня подозрительный взгляд. Затем поставила фильм на паузу и повернулась ко мне.
— Ещё два года назад я тоже не была уверена в том, чего хотела. Это нормально, когда тебе шестнадцать. Ты не знаешь кем хочешь быть, чем хочешь заниматься и прочее. Мне восемнадцать, и я не до конца неуверенна. Мне хочется думать, что я выбрала правильный путь, потому что дороги обратно уже нет. И если я собралась им идти, то я хотя бы должна это делать с мнимой уверенностью в том, что знаю, зачем я его выбрала.
— Я это понимаю. Попробуй его убедить в этом, — я имел в виду отца, и Элла без лишних слов понимала, о чем была речь.
— Просто делай, о чем он тебя просит. Напиши ты ему чёртову историю или сценарий, и он успокоится.
— Легче сказать, когда у тебя получается это делать. Я не могу и два слова вместе сложить, когда сажусь, чтобы что-то написать. Мания отца перед этим бесполезным занятием сводит меня с ума. Если он любит писать чёртовы пьесы, почему должны и мы?
— Я могу одолжить тебе кое-что из своего неудавшегося. Я ведь не всё давала ему читать.
— Нет,
спасибо, не стоит.
Наш разговор был прерван телефонным звонком. Я был премного удивлен, что мне мог кто-то звонить. Опасался того, что это мог быть Найджел.






