– Силы мои ты недооцениваешь, - прорычала я в ответ, намеренно показывая ему, как я прихрамываю, - а вот свои переоцениваешь.
– Неужели?
– расслабленно засмеялся он. Тогда я и напала.
Самоуверенность сыграла с ним ту же злую шутки, что и с его отцом, и что, в свое время, сыграла и со мной. Он даже не успел трансформироваться, когда я прыгнула на него и повалила на уплотненную снегом землю. Мои челюсти сомкнулись на его руке, когти рвали остальную доступную им плоть.
Он кричал и, да, это было жестоко, ведь я стремилась убить, но на его руках было гораздо больше крови, чем на моих, и кровь та была невинной, а я лишь хотела восстановить справедливость.
Под действием адреналина, я не чувствовала боли, но тот, кто посмел называть себя моим братом, не забыл про мои раны и сумел ими воспользоваться в свою пользу.
Свободной рукой он схватился за мою рану, и сильно надавил на нее. Запекшаяся на морозе кровь отстала под давлением свежей. Я взревела от боли и выпустила его, и в один миг ситуация в корне изменилась.
Сбросив меня, он трансформировался в крылатого зверя, и мы поменялись местами: теперь он сидел на мне верхом, его челюсти прогрызали мой загривок, его когти рвали мне спину, мой крик разрывал северную
вьюгу, моя кровь окрашивала белый снег в красный.
Сквозь пелену боли я видела вспышки друзей, отгонявшись падальщиков, видела Игоря что-то кричавшего остальным и бегущего в мою сторону.
Внезапно из темноты появилось животное. Это был кот, рыжеватый и грязный, с длинными, немного кривоватыми лапами, худющий до невозможности, но с ярко горящими желтыми глазами.
Без страха и сомнений он с рычанием котенка прыгнул на крылатого зверя. Не ожидавший такого, последний выпустил меня из своих смертоносный объятий.
Быстро придя в себя, крылатый зверь с неимоверной жестокостью накинулся на нового соперника.
– Нет!
– застонала я, с усилием поднимаясь из лужи растаявшего от моей крови снега.
– Не смей его трогать!
– Набрав в легкие как можно больше воздуха, я зарычала.
Время вокруг меня словно остановилось. Замерли круговороты снежной вьюги. Застыли разноцветные вспышки моих друзей, огненные плети Игоря; падальщики, темными кляксами расбросаные на снегу позади меня. И только зеленое пламя ласково лизало тело крылатого зверя, оставившего свою жертву и катавшегося по снегу в попытках погасить огонь.
Воздух в легких закончился, и последняя рычащая нота, оборвавшись, повисла в ночной тишине. Время возобновило свой бег.
Тело самозванца скрючено лежало в покрывавшейся льдом воде. Он подергивался и стонал.
– Живучий, сука!
– Марк с чувством сплюнул.
– Добей его, чтобы не мучился, да надо что-то решать с теми тварями.
– Он кивнул
в сторону вновь подползающих падальщиков.
По земле проплыла гигантская тень.






