Главное, что там было тепло, и я была далеко от Игоря и его дома.
– Хорошо, что я не ушел, - сказал он, усаживая меня на диван. Он промокнул мое заплаканое лицо полотенцем и немного прошелся по плечам и волосам.
– Как чувствовал, что должен остаться и подождать.
Сил плакать уже не было. Да и не особо от этого легче становилось.
– Ты вся холодная, - произнес он, растирая мои руки.
– Давай я тебе чая горячего принесу?
– А что-нибудь по крепче есть?
– в нос спросила я, с горечью подумав, что вот я и дожилась, что выпить хочется.
– Сейчас поищем, - улыбнулся брат. Честное слово, когда он так улыбался, младшенькой чувствовала себя я, хотя все должно было быть наоборот.
– Спасибо, - сказала я, взяв стакан с коричневатой жидкостью.
– Ты лучший.
– Я погладила его по колючей щеке.
– Тебе лучше?
– Я сделала несколько глотков обжигающего горло алкоголя. Гадость редкая, но тело согревало хорошо. Жаль, что ледянящую пустоту внутри он не мог не растопить, не заполнить.
– Не понимаю, что произошло, - хрипло произнесла я, откинув голову на спинку дивана.
– Мы же были одним целым.
– Были, - выдохнул брат, присевший рядом, - но искусственно. Возможно, во времена ордена вы и были едиными, но что вас единило потом? Дети, которые вам даже не родные?
– Я закрыла глаза, сделав еще несколько глотков.
– Вообще, если тебе интересно мое мнение, он тебе совсем не подходил.
– Я улыбнулась, потирая пульсирующие виски. Вот это по-братски.
– Костя был намного лучше. По крайней мере, он всегда пытался тебя спасти, а не убить, как этот пижон.
Стакан в моей руке дрогнул. Пульсирующая в висках кровь застыла. Сердце, пропустившее несколько ударов, с силой начало наверстывать
пропущенное.
Я не говорила ему этого. Пересказывая прямо сказочную историю нашей любви с Игорем, я ни разу не упомянула, что когда-то мы с ним враждовали. И Костя никогда бы об этом не рассказал. Никому. Тогда, откуда он это знал?
Боясь открыть глаза, чтобы не выдать себя, я судорожно соображала, что делать. Я даже не знала, где я, и, что хуже всего, я даже не знала с кем я.
– Ну, и где я прокололся?
– Голос Славы, прежде мягкий и заботливый, принял острый оттенок.
– Ты...
– Внезапно накатила сонливость. Язык слабо ворочался во рту, как и мысли в голове.
– Что, сестрица, в сон потянуло?
– насмешливо спросил он, наклонившись ко мне совсем близко. Сквозь запах яблок проступил иной - запах ладана.
Слабо повернув голову, я с ненавистью посмотрела на него. Он был так близко, что, если бы я могла, то вцепилась бы ему в глотку, и без сожаления перегрызла бы ее.
– Ты падло...
– прошипела я, не без усилий удерживая глаза открытыми.
Слава рассмеялся и, вытащив из моей влажной ладони почти пустой стакан, поднес его к глазам и поболтал. На дне вихрем поднялся осадок.
– Сон-трава, - задумчиво произнес он.






