Я повернулся на бок, лицом к ней, подперев рукой голову, и стал рассматривать её профиль, пока она смотрела на огонь.
— Сара.
Она сглотнула.
— Да.
Свободной рукой я повернул её лицо ко мне. Не произнеся ни слова, я захватил её рот в томительном, неторопливом поцелуе. В каждое касание моих губ к её губам я вложил своё поклонение и любовь к ней.
Я целовал её, пока её тело не расслабилось. Подняв голову, я посмотрел на неё, пальцами прослеживая линии её лица. Горло стянуло от любви и доверия в её взгляде, и вряд ли нашлись бы слова выразить мои чувства к ней.
— Быть воином – всё, что я когда-либо знал, единственное, чего я когда-либо хотел. Я считал, что больше мне ничего не нужно. И затем я нашёл тебя, и для меня это было так, будто я обрёл свою другую половинку, об отсутствии которой я даже и не подозревал. Ты делаешь меня цельным, Сара.
— Мой воин, — тихо произнесла она, в её глазах сверкали слёзы. — Я всегда думала, что пустое место в моём сердце было из-за потери отца. Но я ошибалась. Моё сердце просто ждало, когда ты придёшь и наполнишь его.
Я снова заклеймил её губы. Она запустила пальцы в мои волосы и прильнула ко мне, вторя моему голоду. Наше дыхание вырывалось рваными вздохами, и она воспламенила мою кровь так, что я испытывал боль от потребности овладеть ею.
"Моя", — прорычал мой Мори нетерпеливо, требуя чтобы я, наконец, взял то, что было нашим. Он сопротивлялся моему контролю, желая высвободиться и предъявить права на свою пару.
—
Мммм, — запротестовала Сара, когда я разорвал поцелуй.
Она попыталась вновь притянуть меня к себе, но я остановил её.
— Ты хочешь этого? — я внимательно вглядывался в её глаза, ища хоть малейший намёк на то, что она не готова.
— Да, — выдохнула она.
— Мы можем подождать пока не...
Она прикоснулась к моему лицу.
— Николас, я не хочу ждать. Всё, чего я хочу, это ты.
Я задрожал от желания, когда приподнялся на локте, чтобы посмотреть на неё. Моё тело и мой демон были готовы к ней, но её первый раз должен был быть неторопливым, сексуальным пробуждением, чем-то таким, что она будет хранить в памяти как сокровище.
Я провёл пальцами вдоль её брови, а потом проследил ими вниз по пылавшей румянцем щеке, по губам и спустился к горлу. Достигнув одеяла, я спустил его с неё, позволив ему сложиться у её ног. Прежде чем вновь встретиться с ней взглядом, я позволил своему ненасытному взору пройтись по её голым ногам и рубашке, которая задралась на её бёдрах.
Её глаза слегка распахнулись, когда я расстегнул первую пуговицу на её рубашке. Румянец скользнул по её лицу, а глаза приняли тёмный оттенок зелёного. Я наблюдал за ней, пока медленно расстёгивал каждую пуговицу, наслаждаясь тем, как её губы приоткрылись от предвкушения, и участилось её дыхания.
Когда я расстегнул последнюю пуговицу, рубашка распахнулась.






