Закрепив один конец ткани, я не спеша обмоталась, пряча грудь и свой "тыл" серединной частью, а второй конец оставила незакрепленным, чтобы перед выходом из дома накинуть его на голову и прикрыть лицо.
На скорую руку собрав еду, пару бутербродов с сыром и колбасой, в небольшую корзиночку, я достала из своего импровизированного бара в шкафу вино. Повертела бутылочку в руках, бездумно читая написанное на этикетке, и тут же забывая, что прочитала. Есть у меня такая, как я ее называю, "зряшняя привычка" ещё с детства. На папу насмотрелась — он всегда, когда брал в руки что-то с этикеткой, снимал свои очки и читал. Все читал — и на продуктах, и на бытовых средствах, и даже на коробках с обувью. Зачем он это делал, я до сих пор не знаю, предполагаю, чтобы изучить состав. А я же делала это просто на автопилоте… Мышечная память, будь она не ладна.
С предвкушением и даже высунув язык, я откупорила вино лежащим в баре штопором… Винный, пряный аромат напитка тут же ударил в нос, и я с наслаждением втянула этот запах… Кайф! Или, как сказали бы панты, — "рати!"… Или "каришма"? Не, "каришма", это что-то вроде "ничего себе!"… Точно… Эх, надо бы тщательней изучить здешние жаргонизмы и неологизмы. Жаль, что литературы у меня мало. А моё общение с пантами ограничивается лишь их лечением, и чаще
всего молчаливым со стороны последних. Редко мне попадаются такие разговорчивые, как сегодняшний Ешан. Побаиваются меня кошаки. Уважают. Есть за что — я единственный лекарь на этот небольшой сурешиат. Тем более, живущий в месте, прозванным в народе "ведьминым".
Ведь мой дом, а точнее дом, в котором я временно живу, стоит в гордом одиночестве на горе Пахаад. По древней легенде на этом месте был вулкан. И однажды, давным-давно, во время его пробуждения, древние и дикие панты очень испугались, что их поглотит извергаемая из недр вулкана "огненная вода" и тут же, посовещавшись, поспешили задобрить вулкан. Они решили принести в жертву юную панту, считавшуюся среди жителей деревни потомственной ведьмой. Панты насильно привели девушку к подножию вулкана и, угрожая переубивать всех ее родных, заставили подняться к самому жерлу и прыгнуть в "огненную воду". Непосредственно сам акт жертвоприношения панты не видели, ибо жутко боялись подниматься с избранной наверх, и лишь проводили ее взглядом… Спустя сутки местные посчитали, что жертва была все-таки принесена и одобрена вулканом, ведь он успокоился… А ещё через сутки в деревню вернулась живая жертва, прямо во время празднования всеми
жителями этакого виджая — праздника избавления от опасности. Деревенские сильно перепугались, приняли вернувшуюся ведьму за ожившего мертвеца, явившегося мстить за свою жестокую смерть.






