У нее были те же сияющие голубые глаза, как и у парня, в которого я была безумно и безоговорочно влюблена, вот только у Торина они были ярче и сексуальнее, и от одного их взгляда внутри все превращалось в розовую липкую кашу. Ее глаза тоже были красивыми, просто выглядели немного необычно на фоне смугло-коричневой кожи. Я понятия не имела, где мама нашла ее, но Валькирии и Бессмертные, казалось, теперь были повсюду.
Вот в таком мире я теперь жила. В мире жнецов человеческих душ и тех, кому они служили, и кто им помогал: Валькирии, Гримниры, Бессмертные, Провидицы, скандинавские боги и богини. Даже моя лучшая подруга Кора теперь была частью моего мира, хотя я не уверена, как ее называть. Может Заклинателем душ? Она помогала душам обрести покой. Я была Провидицей, которая может видеть все. Но, по-моему, я и в этом провалилась.
— Вы закончили читать? — спросила Феми хриплым голосом, который, видимо, стал таким из-за криков на концертах. Она часто на них ходила, будь то рок или реп. Я была уверена, что она начала курить еще до того, как курение вошло в моду.
— Пока да. Он хочет видеть тебя, — сказала я.
Она подскочила со стула и быстрым шагом подошла ко мне. Что-то в ней напоминало мне певицу Пинк. У нее был такой же грубоватый взгляд и характер. Она дотронулась до моей руки.
— Детка, ты в порядке?
— Да.
— Если хочешь поговорить, я буду здесь, как только нанесу твоему отцу руны от боли.
Я
покачала головой и убрала волосы со своего лица.
— Нет, все хорошо.
— Супер, но я все равно здесь, если понадоблюсь. Я закажу что-нибудь на ужин, поэтому можешь пойти к остальным, — под остальными она имела в виду Торина.
Она исчезла внутри кабинета, который теперь служил папе спальней. Мама переделала комнату для него, когда ему стало слишком сложно подниматься по лестнице. Она была бы здесь с ним прямо сейчас, если бы не слушание в Асгарде. Мама хотела снова вернуться к Валькириям, после того как перестала собирать души, ради любви. Ради папы.
Выдохнув, я зашла в ванную, что у папиного кабинета, и закрыла за собой дверь. Лавания, мой наставник, сказала, что видения могут возникнуть, если прикоснуться к вещи или человеку. Мягкая щетка с оставшимися волосками папиных каштановых волос, которые я также унаследовала от него, манила взять ее в руки.
Я колебалась и не знала, стоит ли делать это. Меня страшило то, что я могла увидеть. Или же не увидеть. Выдохнув, я опустила дрожащую руку на щетку и закрыла глаза.
Ничего. Ни звука. Ни образа. Только чернильная тьма.
Разочарованная, я вышла из ванной комнаты. Феми была кофейным маньяком, поэтому в кофеварке постоянно был кофе. Я налила себе чашку, добавила сливок и посмотрела на дом Торина.
Дом напротив всегда будет домом Торина, несмотря на то, что первым в нем жил мой друг детства, Эрик.






