Под предлогом, что ты покинул игру не из-за моих стараний, а съехал крышей сам по себе.
— Спасибо
за честность, Лилит, — Макс высвободился из хватки девушки, которая до сих пор держала его за воротник и закинул ногу на забор. Но Лилит потянула его обратно.
— Ты постой, я что, зря ехала в другой город? Может, пройдёмся? Выпьем чего по пути.
— Крабовой Мэри будешь угощать? — насторожился Макс.
— Кока-колой.
— Да всё равно зябко на улице.
— Не проблема, тогда где-нибудь посидим. Я тут Макдак за углом видела...
КОНЕЦ
(почти)
Сцена после титров
Что на самом деле случилось в песочнице
Двадцатиэтажки плотно окружали двор, будто стены неприступной крепости. Был вечер, и сотни машин внутри современного «замка» накрыло сумеречным полотном.
В самом сердце автомобильного лежбища сиротливо торчал ненужный косой зонтик — над грязноватой песочницей, в которой копошились два ребёнка. Застройщик обещал обустроить детскую площадку, ещё когда эти двое болтались в околоплодных водах, да что-то, как всегда, пошло не так.
Молодые мамы сидели на бордюре песочницы и фоткали друг друга в экстаграм, а потом перефоткивались — потому что в кадр сначала попала собачья роза, потом пивная банка одной из моделей, а затем «Алла, я моргнула, пересними!».
Максик, ребёнок двадцать
первого века, тоже уже имел свой планшет; но мама отбирала его каждый день на час-два, чтобы сын познавал и простые радости вроде лепки куличиков из грязи и камней. Каждый раз, лишаясь любимой игрушки, Максик был катастрофически не в духе.
Его ровесник Ромка страдал от точно такого же воспитательного метода — и находил его крайне несправедливым. Поэтому, когда мальчишке наскучило ковырять шаловливыми пальцами свежую болячку на лбу, он подошёл к Максику и решительно топнул ногой по неровному холмику-куличу.
Максик поднял повлажневшие от праведного гнева глаза, на что Ромка только самодовольно улыбнулся и уселся напротив побеждённого, мол, и что ты мне сделаешь?
Ввиду юного возраста, Ромка ещё плохо осознавал, что бесить человека с оружием — плохая идея. Все духи, принадлежащие к роду Максика ещё с первобытных времён, пришли на его беззвучный, отчаянный зов — и требовали вендетты.
«Кровью! Пусть уплатит кровью!» — требовали духи.
Максик был достойным
отпрыском своего рода, потому размахнулся лопаткой и хлопнул Ромку по лбу. Удар его был хлипок — ибо матушка Максика в то время решила в очередной раз попрактиковать вегетарианство, а когда она садилась на овощную диету, поддерживать её была обязана вся семья.
Да, хил и слаб был удар Максика, но его хватило, чтобы окончательно содрать коросту с ромкиного лба. Кровь пролилась и напоила духов.






