Он не сомневался, что это была вездесущая Лилит: следила за ним через какой-нибудь девайс по типу подзорной трубы — ну или радара, будущее, как-никак.
— Куда летим? — спросил он у Лука.
— Глизе пятьсот восемьдесят один цэ, читать не умеешь? — ответил тот, тыча в координаты на экране, — Или просто Цеце. На арену летим, короче.
Макс подошёл к окну, за которым разворачивалась завихрениями далёкая туманность — словно краска, выпущенная в воду — и попросил Лука его сфоткать. Жаль, на Цицероне об этом совсем забыл, там ведь такие джунгли! На фоне космоса у Макса-то уже штук пятьдесят фоток...
— Почему создатели этих миров так любят букву Цэ? Тут Цэ-Цэ-рон, там Цэ-Цэ.
— Потому что это одна и та же планета, просто мы перелетаем на другую её сторону.
— Но зачем тогда мы выходили из атмосферы?
— Так быстрее.
Это было нелогично (с невиртуальной точки зрения), но Макс решил не спорить с опытным игроком.
«Хей, как дела? Погнали, пофармим или квест сделаем?» — написала Рокси.
«Не сейчас, я немного занят.»
«Ясно», — ответила та.
Вот как понять, что это за «ясно»? Это раздраженно-обиженное, но смирившееся «ясно»? Или это гневное «ясно», подразумевающее нечто вроде «я больше никогда не буду тебе писать»? Макс надеялся на нейтральнее «ясно», констатирующее факт; но по опыту общения с Дианой — простых констатаций факта у некоторых людей не бывает.
«Твой
бро выкинул меня из корабля», — написал Макс.
«Оу. Ты в порядке?»
«Я сдох. Но, как видишь, мы в виртуале, поэтому я буду норм даже при падении со спутника, не то что с зависшего на уровне десятого этажа корабля!»
«Блин. Я и мой брат разные люди. Злись на него сколько хочешь, это не повод меня игнорить...»
«Попозже поиграем, ок?»
«Ну оки».
Макс поймал себя на том, что читает все её реплики шипящим рептилоидным голосом, и не сдержал смешок.
— Что ржёшь? — спросил Лук. Он развалился в кресле, закинув ноги на приборную панель.
— Да обезьяна у тебя смешная.
Пет Лука уже совсем сбросил оковы сонного яда и скакал по рубке. Хорошо, что она ненастоящая, а значит, в ней ничего нельзя сломать.
За окном словно размазало черничный йогурт — входили в атмосферу Цицерона, точнее Цеце.
Макс почувствовал, как невидимая сила отрывает его от поверхности и тянет вверх. Обезьян давно барахтался над головой, приплющенный к потолку. Лук, как ни в чём не бывало, сидел в своём кресле, пристёгнутый на четыре ремня.
— У меня на борту барахлит эта штука, как её там, — крикнул Лук сквозь гул, доносящийся из-за борта.
— Гравитатор?
— Не! Эта... ну которая сопротивление...






