— Наш разговор потрясающе конструктивный, — саркастично сказал он и тоже приложил ко лбу ладонь-козырёк, вглядываясь в горную гряду перед ними.
— А ты любишь разговоры со смыслом?
— Разговоров со смыслом не существует, потому что нет самого смысла, — изрёк оритеки.
— А ты у нас мудрец? — воззрился на него Макс. — Мудрец с планеты Жопа Мира?
Оборот был украден у Лео, но оритеки ж о том не знает.
— Все планеты — это Жопа Мира. Потому что вселенная — одна большая задница, — парировал оритеки.
— Где ж тогда голова, если везде зад?
— А её нет. Была б голова,
был бы смысл у всего этого.
— Голова есть, и она сейчас разболится от твоих речей, — сказал Макс, хлопнув себя по макушке.
— Парень, ты зашёл в игру. В ней сотни планет, тысячи локаций и десятки тысяч увлекательных приключений, которые тебе с радостью дадут дружелюбные болванчики. Развлекайся, пока счастье не потечёт из ушей. Да даже без квестов... это игра, а не работа. Почему ты не можешь быть счастлив хотя бы тому факту, что у тебя есть возможность зайти в игру, пока твои соплеменники гнут спину на трёх работах, или вообще загибаются без воды где-нибудь в сердце Африки? Но ты стоишь посреди этой великолепной игры и сверлишь взглядом пустую гору, уверяя меня, что тебе скучно. И после этого тебе нужно ещё какое-то доказательство, что у этого мира нет смысла?
— В реале я только что обжёг себе пятки, так что не в настроении вести заумные беседы, сорри, — отозвался Макс. Нашёлся тут ему философ хренов.
— Обожжённые пятки кардинально меняют ситуацию... Что это там? Не птица?
Перехватив ружьё, оритеки попрыгал по чешуинкам суши.
— Это перекати-поле, — сказал Макс запоздало. Оритеки ускакал уже далеко и не слышал его. Видать, со зрением у этой расы было похуже,
чем у людей.
Вверху загудело, и остроносый корабль почти вертикально приземлился за невысокой грядой валунов, расчертив небесный холст надвое расплывающейся лентой пара.
— Грандиозно! Я всё это время был в двух шагах от космопорта, — сказал Макс неизвестно кому.
Он полез на гряду, уже через минуту уяснив, что «в двух шагах» было слишком оптимистичным прогнозом. Но ничего, чем дольше он торчит в Юниверсуме, тем скорее заживут реальные пятки. Пыхтя и хватаясь за кустики, подобные унылым пучкам на лысеющей голове (голове, оритеки! не заднице!), Макс забрался на вершину гряды.
На той стороне стены не было никакого космопорта. Только один узконосый кораблик, рядом с которым на раскладном стульчике сидела девушка в красном комбинезоне, закинув ногу на ногу.
«Залезть на эту кучу аж за девять минут тридцать две секунды? Да ты только что
поставил общеюниверсовский рекорд!» — звякнуло письмо в почтовом ящике. Дама в красном неистово зааплодировала.






