Ну просто вмерз в землю, да и все тут!
Троица двинулась вперед, и остановились они шагах в четырех от меня. В центре — высокий мужчина в костюме, кремовой рубашке и галстуке — волосы с проседью, и будто напомажены. Лежат гладко, волосок к волоску. Справа и слева обычные молодые мужчины в джинсах, рубашках с коротким рукавом. Стоят на солнцепеке и даже не потеют — почему-то сразу бросилось в глаза.
— И вот этот чудак сумел убить Инку? — недоверчиво спросил тот, что справа — Да не верю! Инка, конечно, та еще мразь, но он самый сильный из всех, кого я знаю! Не считая нас, конечно. Семен Петрович, что-то тут не так!
— Да все так! — фыркнул тот, что слева — Ты на ауру его посмотри! Знаешь, если бы мы не были втроем, не поручусь, что он не раздолбает нас каждого в отдельности! Опасный тип. Нужно по нему принимать решение.
— Да какое решение? Убирать его надо! Дикий колдун такой силы — на на кой черт он нам сдался?! Одни проблемы с ним! — Тот, что справа снова обратился к человеку в костюме — Семен Петрович, валить его надо!
— Посмотри, что у него на груди — приказал «костюм» — Вон, я вижу цепочку.
Тот, что справа подошел, отодвинул ворот моей рубашки, присвистнул:
— Вот это да! Парень-то непростой! Ты посмотри какой у него накопитель!
Он снял с моей шеи алмаз, покачал его на цепочке, недоверчиво помотал головой:
— Розовый алмаз! Да черт подери! Когда мы его завалим — я хочу алмаз себе! На память!
— Рожа не треснет? — осведомился тот, что слева, и парень с алмазом радостно захохотал:
— Нормально! Валер, мне накопитель нужен! Я с этим поработаю, перенастрою на себя,
и…
— Повесь на место! — потребовал я, чувствуя, как поднимается у меня ярость — Слышь, козлина мародерская! На место, быстро!
— Опа! — искренне удивился тот, что слева — Это как так? Говорит? Разморозился! Шеф, ты его слабовато долбанул!
— Как мог, так и долбанул! — сквозь зубы процедил «костюм», и отрывисто, резко приказал — Круг, быстро!
Парни повиновались мгновенно. Бросились к «шефу», схватились за руки, и «костюм» вперился в меня долгим пристальным взглядом. И я почувствовал, как впадаю в забытье, как холодеют руки и ноги, деревенеют, становясь чужими и деревянными.
И тогда я взмолился — яростно, со всей отчаянной силой, которую смог собрать на остатках сознания:
«— Чернобог! Белобог! Морана! К вам взываю! Дайте силы! Дайте мощи! Погибаю!»
И тут же ощутил, как в меня вливается невероятный по мощи поток Силы, вымывая, выбрасывая из тела враждебное ему колдовство. Руки и ноги стали легкими, и такими сильными, что дай мне сейчас подкову — я ее не просто сломаю, я ее порву!
И я шагнул к троим, державшимся за руки как для детской игры. И ударил «костюм» в лицо — как мог, с силой, помноженной на боксерское умение.
Удар не прошел.






