Но если бы мне дали выбор — отмотать плёнку жизни назад и вообще никогда не встретить Марка, не столкнуться со всем, с чем столкнуться пришлось, я бы не раздумывая прошла снова по тому же пути, если бы знала, что в итоге когда-нибудь проснусь вот так, как проснулась сейчас.
Рука Марка забирается теперь под футболку, и я не могу сдержать улыбку. Его рука — неизменная константа каждого нового утра. Погода за окном может быть любой: ледяной ливень в стекло, шквалистый ветер, колючий снег и яркое солнце, но его рука всегда неизменно на моём теле. Словно даже во сне он настроже, словно ему необходимо осязать, что я рядом.
Но сейчас его ладонь не защищает, а нагло домогается, выдёргивая меня из тисков сна. Я смеюсь, игриво пинаю его, прекрасно зная, что всего один его рывок — и я буду лежать припечатанной к матрасу. Марк будет нависать надо мной, удерживая над головой мои руки и просить хихикать потише, потому что у стен этого прекрасного дома есть уши…
Или потише, но не хихикать… В этой спальне довольно часто бывают и совсем иные звуки, и именно их нацелен услышать сейчас этот несносный мужчина.
Глядя в чарующий серо-зелёный микс его глаз я уже практически готова сдаться, как вдруг случайно взгляд падает на настенные электронные часы.
— Вот чёрт! Ты время видел? Семь тридцать! К двенадцати начнут подтягиваться гости, а у нас ещё совершенно ничего не готово. Надеюсь, ты не забыл, что сегодня к нам на барбекю приезжают твои родители, — подскакиваю, приглаживая рукой растрёпанные волосы. — Убери пока постель, а я в душ.
— Какое совпадение, мне как раз тоже нужно в душ. Хорошо, что места там для двоих более чем достаточно.
— Марк! — бросаю в него шёлковую декоративную
подушку. — Тебе уже тридцать шесть, пора бы умерить аппетиты!
— А ты слышала теорию о том, что в минуты, когда человек счастлив, он не стареет? Так вот, следуя этой теории мне до сих пор тридцать.
— Нет такой теории. Ты только что её придумал, — дразнюсь.
— Могла бы и подыграть!
Не успеваю я опомниться, как Марк с ловкостью гепарда спрыгивает с кровати и, схватив меня чуть пониже пятой точки, закидывает на своё плечо.
Я смеюсь, молотя по его спине кулаками, угрожая и… предвкушая, и именно в этот момент раздаётся стук в дверь:
— Мам? Пап? Вы чего там?
— Да так, папа снова травит те дурацкие несмешные анекдоты, — соскакиваю с плеча "папы" и, поправив лямки пижамной майки, открываю дверь.
Женя стоит по ту сторону и криво улыбается. Как обычно — не разжимая губ. Пару месяцев назад ему поставили брекеты и он до сих пор немного стесняется.
— А чего смеёшься тогда, раз не смешные?
— Ну-у…
— Короче, — машет рукой "всё с вами ясно", — там доставка приехала.
— Точно! Из пекарни! — судорожно шарю глазами по спальне в поисках халата.






