И это в одиннадцатом классе!
– "Мужчинам от женщин надо только одно! Во все времена так было! Обесчестят и бросят, а потом принесёшь в подоле. И кому? Маме, конечно! Кому же ещё!"
Я не стала ей тогда напоминать, что если когда-то такое произошло с ней, совсем не означает, что подобная
участь ждёт и меня.
Мой отец, по рассказам бабушки, был военным. "Высоким, статным блондином-красавцем". Приехал в наш посёлок в командировку, познакомился с мамой - она тогда только аспирантуру закончила с красным дипломом...
– "...слова красивые говорил, обещал, что увезёт с собой в Санкт-Петербург, женится... Райка уши и развесила, а потом вот - ты родилась, только командировочного уже и след простыл", - сокрушалась бабушка, сминая руками пышное тесто.
Мама тогда жутко переживала, рыдала белугой. Потом на весь мир озлобилась, потом "чуть черти её в свой омут чуть не затянули" - еле живую из реки Усманки нашей рыбаки вытащили, а после всего мама в религию подалась, грехи до сих пор замаливает. И, судя по тому, в какой строгости и холодности она меня воспитывала, именно я её самый страшный непростительный грех.
В общем, уехала я в город с чистой совестью, а если говорить прямо - просто убежала, потому что жить под гнётом вечного недовольства было просто невозможно. У меня своя голова на плечах есть, вот, как-то до двадцати лет в мире "полного разврата" нетронутой дожила, никто не обманул и не растлил.
– Завидую я вам, девки, я бы тоже с вами сходила, - оперевшись щекой о кулак, вздохнула Ирка, пристально рассматривая меня сквозь линзы толстых очков.
– Об открытии этого ресторана весь интернет трубит, журналисты приедут. Слышала, Егор Крид даже выступать будет.
– А не Стас Михайлов?
– вклинивается Светка, силясь застегнуть молнию платья, которое ей явно прилично мало.
– Может, и Михайлов, но если выбирать, лучше Крид - он моложе.
– Зато Михайлов опытнее. И богаче!
–
подметила Немоляева, справившись, наконец, с несчастной молнией.
– Ну, и как я вам?
– обернулась, являя нашим глазам закованную в тесный лоскуток ткани тощую девочку-подростка, зачем-то нацепившую наряд тайского трансвестита.
И вот что я должна была ей сказать? Что в этом золоте, стразах и пайетках она выглядит как новогодняя ёлка? Не умею я врать, совсем...
– Ну... так. Ярко.
– Я бы на твоём месте, Злат, вон то, малиновое до пят выбрала. Ты высокая, тебе подойдёт...
– посоветовала Ирка, но я любезно отказалась.
Две ёлки на одну майскую вечеринку - это уже перебор.
– Чёрное какое-то. Вообще ни о чём, - резюмировала Немоляева, оценивая выбранный мной наряд.
– А мне нравится.
И мне действительно нравится. Строго, элегантно, очень стильно. И грудь сильно не торчит.
Спасибо, мама, твоё пуританское воспитание не прошло для меня даром.
– Короче, берите, но аккуратнее там, чтоб без затяжек и пятен.






