Старик, как только понял с какой целью пришли его люди, атаковал их и вполне успешно, ранив двух идиотов, за что и получил от ребят, когда же один из них скончался от кровотечения, то Оверн — один из десятников — начал стегать его плетью, он же и умер первым. Почти два десятка уже были убиты или тяжело ранены, а он ещё даже не увидел врага, который уже, по-видимому, завершил манёвр обхода и окружения.
— Круд,
сколько их? — Обратился он к магу.
— Минуту, — ответил волшебник и прислушался к мировым потокам Мироздания, закрыв глаза. — Я их не вижу, либо они все там Оранжевые Маги, либо имеют артефакты аналогичного уровня.
— Что, вообще никого? — Не поверил своим ушам командир.
— Я что, говорю, на оркском? Никого, значит никого! — Оскалился маг.
— А-а-а… — раздались крики раненного. Неизвестные били в неприкрытый центр строя, и уже двое были тяжело ранены.
— Поднять щиты! — Зычно крикнул Норп. — На что почти все, у кого были щиты, подняли их над собой. А стрелок поразил открывшегося бойца.
— Идиоты, опустить щиты!
Щиты снова были опущены, а в центре пал ещё один бандит.
— Все, кто по краям стену щитов, все кто в центре, поднять щиты! Вы что, дебилы, совсем, забыли, где вы и кто вы?! И как обращаться со щитом? — Неистовствовал предводитель. Раздались говоры о непонятных командах, но первый кто открыл рот, был пронзён холодной сталью в сердце. — Мои команды исполнять неукоснительно, и правильно, болваны! Лучники атаковать тот сектор!
Но Форста там уже не было. Пока банда за щитами препирались, он пробрался к старому сараю, стоящему на окраине поляны, почти вплотную к лесу. На лето, в нём сушили травы, а дед ещё тут прятал бутыль с самогоном, от внука. Форсту не нравился алкоголь, его он пил только вместе с дедом, по большому празднику — дню, когда северная Эстерия была освобождена от гнёта Мингота. Дед уважал этот день, т. к. сам лично участвовал в войне и приобщил к этой традиции и внука, хотя и каждый раз прятал от него же заветную бутыль, не веря его словам, о том, что Форсту самогон не по нраву. «Любитель изысканных вин и пряных
ароматов» — иногда в шутку его называл дедушка. Теперь же бутыль нужна была как никогда.
Молодой охотник разгрёб опилки с пола, отодвинул одну из половиц и вытащил фарфоровую ёмкость. Обмотав горлышко куском ткани, он вышел из сарая и достал амулет огня. Прошептав слово-ключ, и растерев руну на гладкой поверхности камня пальцем, над неизвестным символом вспыхнул небольшой огонёк, Форст поджёг ткань и, выглянув из-за сарая, бросил снаряд в стальную коробку. Удар пришёлся на верхний щит одно из бойцов, жидкость, тут же вспыхнув, окатила огнём всех вокруг, и строй мгновенно распался, с криками и воплями разбегаясь, кто куда.






