В мыслях этих двоих чётко проскользнула гниль, отдающая мерзким зловонием. Если у остальных это было сочувствие, интерес, любопытство, то у этих лишь вожделение и похоть. Они и раньше её излучали, но теперь всё встало на свои места. Арим убедился, что эти двое вполне способны на подобное преступление.
Дальнейшее времяпрепровождение свелось к выпивке и игре. Парень лишь пригублял вино, но порой тосты шли один за одним, а ещё чаще раздавались крики «до дна!», «за милых дам!» и, что действительно поразило Форста, «за здоровье!» Поразило и рассмешило: «Как можно пить яд за здоровье? Это всё равно, что лечить простуду мышьяком». Его организм явно работал на
пределе, хоть и усиленный магией в Чертоге, он почти не пьянел, но к тому времени, когда парочка нужных ему людей «надралась», он и сам был далеко не трезв. Тяжелое это дело — спаивать привыкших к подобным гуляниям.
— Хах! Он снова выиграл! Нет, ну ты объясни, как тебе это удаётся? — Удивился проигравший Вертон.
— С удовольствием, но только после исполнения моего желания. — Не раздумывая согласился Форст.
— И чего же вы желаете от меня?
— А желаю я, чтобы вы и ваш друг проводили меня на балкон. Ибо сам я дойти уже не смогу, а так хочется глотнуть свежего воздуха. — Объявил арим, грустным голосом.
Но мужчины не стали пренебрегать карточным долгом. Подхватив за руки Форста, они его (хотя скорее он их) повели балкону, на котором присутствовала небольшая компания молодых дворян, что-то бурно обсуждающих. Граф возмутился, потребовал другой балкон, тут ему слишком душно, граф он или погулять вышел? Мужчины уже не удивлялись возгласам их необычного знакомого, хоть они его видели впервые, но раз отец его пригласил, значит, был «своим», а для своих ничего не жалко.
Прохладный воздух обдал лицо свежестью, изгоняя алкогольные пары из разума. Галерея, через которую они прошли, была пуста, как и сам балкон. Форст подвёл их к балюстраде, изображая опьяневшего, облокотился о перила и начал насвистывать какую-то мелодию.
— Это же
«Жёлтая птичка»! — Воскликнул Жак. А Хуан начал подпевать в такт.
— И тогда седой … положил его в башмак, двинул в шею он ему, и ответил: …! ему!
— Он штанину приспустил, там та-да-да-да-дадам! И … его облил! Там та-да-да-да-дадам!
— Кинул он в него … и двинул в рожу сапогом! — Воскликнула вся троица, заканчивая первый куплет скабрезной песенки, текст её передавался из уст в уста, но так никто и не отважился его записать. Ибо говорить подобные слова — одно, а вот записать — совсем другое.
— Ха-ха-ха! Форст, я и не думал, что ты её знаешь! Я её услышал в одном трактире, когда ездил… по делам отца, в общем. — Пояснил Вертон.






