Да и вряд ли водитель будет простаивать за спасибо – накрутит цену сверху.
Расплатившись, я прошагала к единственному подъезду в доме и нажала указанный номер квартиры в панели домофона. Дверь открылась почти мгновенно. Кажется, меня там действительно очень ждали.
Плач и лай я услышала, как только вышла из лифта, и почти бегом поспешила к двери. На площадке оказалось всего две квартиры. Мне даже номера сличать не пришлось, позвонила в ту, где было шумно. Моментально тявканье стало громче и перешло теперь в зловещее завывание.
Боже, на что я подписалась? Надеюсь, их собака меня не сожрет. Даже покусанной быть не хотелось.
Дверь открылась так же быстро, как и откликнулся домофон. Передо мной предстало душераздирающее зрелище. Мужчина держал на руках зареванного ребенка. Распухший нос и лицо цвета вишни недвусмысленно намекали, что Катя рыдала весь вечер. Ее отец умудрялся одновременно прижимать к себе дочь и говорить по телефону. Видок у него
был так себе. Обреченный. От самоуверенности, которую он источал пару часов назад, скандаля со мной, не осталось и следа. Я мельком взглянула на открытые руки мужчины, оценила белую майку-алкоголичку, которая контрастировала со смуглой кожей и чернилами. Он был в тех же джинсах, босиком, ногой прижимал к стене лохматого йорка, который истошно лаял на меня.
– Заходите.
Я скептически глянула на собаку.
– Он только брешит, как дурной. Не укусит, - успокоил меня папа Кати, легонько откидывая пса ногой.
– Поди вон, Бобс.
Бобс послушался, как ни странно.
Я несмело шагнула в квартиру, вынула из пакета рюкзак и кролика.
– Твой потеряшка? – спросила я, улыбаясь девочке.
Замершая на миг Катя тут же потянулась к кролику и… ко мне. Схватив плюшевого зверя, она спрыгнула с папиных рук, буквально врезалась лбом мне в колени, обнимая за ноги.
– Спасиииииибо, - зарыдала малышка снова. Теперь, видимо
от радости эмоций, с которыми уже не могла совладать.
Я тут же опустилась на колени, чтобы нормально обнять ребенка. Ее ручки сразу же оказались на моей шее. Катя уткнулась носом мне в плечо, шмыгая и всхлипывая.
– Катарин, - потянулся к ней отец.
Я подняла на него глаза, вопросительно вздернув брови.
– Сопли. Она вас перепачкает, - пояснил мужчина, чуть отодвинув телефон от лица.
– Все нормально, - проговорила я почти неслышно, гладя девочку по голове.
– Перезвоню, Дим, - буркнул папа Кати в и сунул мобильный обратно в карман джинсов.
Прямо коронная фраза у него. Он подхватил на руки волосатого пса, стоял и смотрел на нас снизу вверх. Странно. Зачем отклонять разговор, по всей видимости важный, если не планируешь что-то сказать или сделать. Я представила, что он сейчас начал бы обсуждать дела. Да, это было бы еще хуже. А так вроде бы проявляет молчаливое участие.






