Казалось, что она вот-вот брезгливо задергает лапой.
— Почему вы так не любите нормальные, глухие стены? — спросила она.
Димдим с Евой развалились на желто-зеленом диване и включили огромный телевизор.
Адам уж и не помнил, когда пользовался им в последний раз.
Он вообще не любил эту комнату — она была для чужих людей, с этой модной мебелью и современной техникой, и авторскими картинами молодых художников, и камином, облицованным цельным слэбом мрамора, и пушистым ковром «терраццо», и кадками с вереском.
— Ну я же вашу коробчонку не осуждаю, — весело отозвался он.
— Какую еще коробчонку?
— В которой вы раньше жили.
Ася вдруг очень потешно всполошилась.
— Я обидела вас? Вы расстроены? Простите, пожалуйста. Очень милый
дом. Просто рай эксгбициониста.
Адам закашлялся.
— Детей надо накормить обедом, — сказала Ася деловито. — И уложить спать. Ева же еще маленькая, она спит после обеда?
— Не знаю.
— Все дети должны спать днем, — наставительно сказала она и тихонько зевнула.
У неё получилось это так заразительно, что Адама тоже немедленно поклонило в сон.
Кухню от гостиной отделяла бронзовая стена-ширма со сложным геометрическим узором. Адам поначалу хотел снести это безобразие, но для этого пришлось бы вскрывать и пол, и потолок, и чудовищная конструкция осталась.
— Ого, — сказала Ася, оглядываясь по сторонам. — Любите готовить?
— Готовка меня успокаивает, — пояснил Адам, ныряя в холодильник. — Что мы хотим на обед?
— Какой-нибудь суп, — пожала она плечами, — говорят, что суп надо есть ежедневно.
Она постучала пальцем по висящим в ряд блестящим сковородкам — от крохотной к огромной. У Аси совсем не было маникюра, и Адаму с непривычки показалось, что в этом есть что-то неприличное. Он миллион
лет не видел женщин с голыми ногтями.
— Мне же теперь надо правильно питаться, да? — рассеянно произнесла она, сдвигая густые и даже немного лохматые брови.
— Вы удивительно спокойны для женщины, узнавшей с утра о своем материнстве, — заметил Адам, приглядываясь к ней.
Вторая татуировка обнаружилась на её левой ноге. Змейкой непонятных символов она обхватывала щиколотку. Интересно, где была третья.
— Мне кажется, я просто еще не до конца осознала, — призналась Ася.
Он кинул ей яблоко, но она вместо того, чтобы слопать самой, аккуратно почистила его, порезала на дольки и отнесла детям.
Больше всего ему нравилось в ней, что она не задала ни единого вопроса о матери Евы или о причинах, по которым они с дочерью оказались в столь плачевном состоянии.
Пока Адам готовил обед, Ася оттащила детей от телевизора и отправилась разглядывать их с Евой территорию.
Две просторные комнаты с чудовищными панорамными окнами вместе стен.






