Она старалась идти медленно, потому что Ева так и семенила за ней, продолжая держаться за штанину. Димдим
на правах предводителя отряда шагал впереди.
— Домашними делами? — ухмыльнулся он. — Да они целый день листают фейсбук.
— Дети — находка для шпиона. Выболтают все ваши тайны, — вздохнула Ася.
— Ева почти не разговаривает, — признался Адам. — Просто таращится на меня этими огромными глазами, как будто я собираюсь съесть её с потрохами.
— Она всегда была такой? Или что-то её расстроило?
— Её бросила мать. Полагаю, что это её адски расстроило, — сказал Адам сердито.
— Адски, — вдруг повторила Ева. — Адски. Адский блин. Адский компот. Адская каша.
— Для молчаливого ребенка, — заметил Димдим, — она очень ругачая. Садиковский психолог бы сказал, что у нас проблемы.
— Адский носок, адские трусы, адская пижама.
— Психолог? — заинтересовался Адам.
— Мы растим гения, — пояснила Ася со скепсисом. — Это требует определенной гибкости.
— Адский кот, адская собачка, адская птичка, адская коровка.
— Мама считает, что мне нужен психолог, а Ася с папой — нет. Но мне нравится. Там можно рисовать и говорить всякую ерунду.
— Как будто тебе кто-то запрещает рисовать в других местах!
— Адская зима, адское лето…
Адам шел чуть поодаль, и три голоса, которые говорили одновременно, слились в один гул.
Он с ума сойдет.
Но с психологом мысль была хороша.
Они с Евой пойдут на сеансы, где их научат быть отцом и дочерью.
Пока это получалось так себе.
Впрочем, за те несколько дней, что они жили вместе, сложно было привыкнуть друг к другу.
Но то, как Ева вцепилась в совершенно незнакомую тетку, наводило на грустные мысли.
Анастасия
привела их в семейное кафе, которое располагалось на берегу реки, выбрав столик на террасе, где шумели волны и орали чайки.
— Обожаю это место, — сказала она, усаживаясь ближе к перилам и устраивая Еву у себя на коленях. Это у неё получилось удивительно естественно. Дима, сын Димы, сел рядом с ней и уткнулся в меню.
Адам приземлился напротив, наблюдая за тем, как Анастасия что-то прошептала Еве, пощекотала ей подбородок, и та засмеялась, съеживаясь.
— Я буду оладьи с колбасой и сыром, — решил мальчик.
— А мы с Евой… кашу? — спросила их новая знакомая.
Девочка затрясла головой.
— Творог? Запеканку? Пюре с сосиской? Правда? Дай детям волю, — Анастасия посмотрела на Адама, — они будут питаться одними макаронами, пельменями и сосисками.
— Понятия не имею, — ответил он, заказывая кофе и двойной омлет. — Я еще не разобрался в пищевых пристрастиях своей дочери.
— Я люблю борщ, — сообщил Димдим. — Он красный.
Себе Анастасия заказала огромную порцию капучино, но, сделав один глоток, вдруг скорчила жалобную мордочку и отставила его подальше.
— Не вкусно? — удивился Адам.






