Я понимал, что у Хмеля есть нечто личное с этим ментом, но подробностей не знал, доходили лишь обрывки слухов о том, что Евстигнеев лет двадцать назад вёл дело, фигурантом в котором являлся Хмель, но, чем оно закончилось, доподлинно не известно.
Знал также, что Хмельницкий сидел, а до того находился в федеральном розыске и, несмотря на большой срок, полученный им заслуженно за членство в организованной преступной группировке,
которая отличалась особой жестокостью, всё же нашёл путь выйти на свободу спустя каких-то десять лет.
Наш уговор был с ним простым, он защищает моего брата, пока тот находится в СИЗО, после вынесения приговора и распределения охраняет его жизнь в колонии, а в случае, если мне удастся нарыть компромат на подполковника, поможет вытащить его оттуда.
Должно быть Хмель считал, что убить Евстигнеева слишком слабое наказание, ведь эту кару куда проще и быстрее исполнить, чем то поручение, что я должен был претворить в жизнь. Хмель грезил увидеть Евстигнеева за решёткой, это была не просто потребность отомстить за собственный срок, если, конечно, тот к нему причастен, за его желанием скрывалось что-то иное, более глубокое и острое. Одно я знал точно, если Хмельницкий считал, что у подполковника рыльце в пушку, значит, так оно и есть. Да и стоит ли сомневаться, что за годы службы чьи-то грехи были с его лёгкой руки погашены и забыты, осталось только найти тому подтверждение.
Хмельницкий полагал, что именно через Ульяну Евстигнееву я смогу подобраться к секретам её отца, но вместе с тем за его приказом скрывалась ненависть к самой девчонке.
Мысли об этом разрывали мой мозг, всё было слишком запутанно. Ульяна, ещё даже не успев пожить, фактом своего существования насолив Хмелю, оказалась в эпицентре бандитских разборок, сама о том не подозревая. Причем, если Хмельницкий не скрывал, что он бандит, то её папаша был наверняка бандитом в погонах.
Согласившись на его условия, я не думал о том, что потом будет с ней. Остатки совести говорили мне не приближаться к Ульяне, выбрать иной путь, но вместе с тем я знал – если Хмеля не удовлетворят мои действия, он найдёт другого, и тот не будет особо церемониться с ней.
Услышав краткую историю нашего с ней знакомства и узнав о том, как я его спланировал, он даже бровью не повёл.
– Достань мне её фотографию, хочу посмотреть, как выглядит отродье Евстигнеева, – он говорил вроде спокойно, тон не выражал особых эмоций, но я ощутил вибрации злобы, которая от него исходила.
– Я встретил её сегодня случайно, стояла посреди дороги, ведущей в посёлок, совершенно одна. Странная девчонка.
Хмельницкий хмурится, делая соответствующие выводы у себя в голове.






