Почувствовала, как игла глубоко вошла в мышцы. От укола их свело судорогой, затем они расслабились. Сознание стало спутанным, меня как будто охватила апатия. И если бы я даже захотела, то все равно не смогла бы сосредоточиться и подумать о чем-то конкретно.
— Объект готов к введению основных препаратов, психоэмоциональное состояние стабильно.
— Начинай введение.
Дальше, последовало бесчисленное число уколов. К руке присоединили какие — то трубки, похожие на капельницы. По всему телу прикрепили присоски и электроды. Словно муха, попавшая в паутину, я была опутана всевозможными трубками и проводами. Ни одна из манипуляций не вызвала абсолютно никаких эмоций. Я флегматично и как будто со стороны наблюдала за действиями пришельцев.
«Хотя
бы не чувствую боли» — мысли лениво текли сами собой.
Не знаю, сколько пролежала на столе и как долго надо мной экспериментировали, но все закончилось тем, что я уснула.
Мне снился дом, Снежа и Максим. Они стояли в дверях квартиры и просили меня не уходить. Потом появлялся темноволосый похититель и куда — то уносил меня, закинув на плечо. Я плакала, кричала и пыталась вырваться, чтобы вернуться к семье.
Странный свист вырвал меня из забытья. Резко сев, поняла, что могу шевелиться. От страшного сна на душе остался неприятный осадок и тоска. Бессильно уткнулась в ладони. Оказывается, я плакала на самом деле, и все лицо было мокрое от слез.
«Даже не знаю радоваться или нет тому, что до сих пор жива»,
Все это время я лежала на кровати — полке, прикрепленной к стене в комнате с белыми стенами. Их матовая поверхность смотрелась неестественно и раздражала, но одна из них напротив кровати отличалась глянцевым блеском.
Осторожно спустила босые ноги на металлический пол. Набралась смелости и медленно подошла к глянцевой стене. Ее поверхность отразила фигуру в зеленых шортиках и майке на тонких бретельках.
В первое мгновение не узнала себя и вздрогнула, а потом долго разглядывала отражение и не могла поверить в то, что это действительно я.
Я очень сильно похудела. При росте в сто шестьдесят сантиметров вес сейчас был не больше сорока килограмм, если не меньше. Осмотрев руки и ноги, поняла, что на коже исчезли все родинки и даже шрамы, оставшиеся после хулиганских похождений детства. Даже рубец после Кесарева сечения растаял без следа. Так же на теле пропали все волоски, лишь на голове была по-прежнему густая шевелюра. Я на всякий случай провела по ней рукой, чтобы убедиться в ее реальности.
Картина, где люди лишаются всей одежды и растительности, навечно отпечаталась в памяти. Хотя подозреваю самые страшные впечатления еще впереди.
Все, что осталось от меня, это черты лица и глаза, остальное стало, будто не мое.
Засмотревшись
на отражение, не заметила, как в камеру кто — то вошел.






