А несчастного под руки выводят из временной тюрьмы.
У второго загорелся красный
сигнал.
— Ликвидировать, — от услышанного приговора мороз бежит по коже. Не надо иметь семь пядей во лбу для того, чтобы понять значение приказа.
Сотрясаясь от страха, я готова молить всех известных и неизвестных богов о том, чтобы непонятное приспособление не приговорило меня к подобной участи. Тем временем еще троих уводят за первым пленником.
Большинство людей попали в число рудокопов, а когда у одного из мужчин засветился зеленый, пришелец довольно улыбнулся.
— Одобрено. В лабораторию, — коротко бросает он напарнику.
И вот подходит моя очередь. Держать себя в руках оказалось сложно, практически невозможно. Стараясь не впасть в истерику, я через силу смотрю в глаза обследующего. В ответ он не отводит от меня взгляда, пока прибор проводит анализ, затем противный писк сообщает о завершении процедуры. Мы оба смотрим на зеленый экран. Захватчик с удивлением, а я с облегчением. И не важно, что лаборатория звучит страшнее рудников, главное — что не ликвидация.
— Женщина?! —
удивленно спрашивает он непонятно кого.
— Да, — на всякий случай отвечаю едва слышно.
— Повторить, — пропуская мимо ушей мой ответ, отдает команду прибору и вновь прикасается к моему лбу. Результат тот же. — В лабораторию, — подталкивает меня к двери.
Вместо того чтобы пойти к выходу, я хватая Ольгу за руку и с мольбой смотрю на инопланетянина.
— Пожалуйста, — шепчу одними губами.
Нахмурив брови, он поворачивается к своему товарищу.
— Девчонке стереть память и вернуть на Землю, — на радостях чуть не расцеловала его в благодарность, но вовремя одернула себя, вспомнив о том, что именно он является виновником неприятностей.
— Спасибо, — все же благодарю очень тихо, но достаточно, чтобы он услышал. Его кивок подтверждает, что благодарность принята.
На прощание кидаю последний взгляд на девочку. Радуясь ее возращению домой, сожалею лишь о том, что она ничего не вспомнит и не сможет рассказать о моей судьбе.
«Так, стоп! Что он там сказал по Землю?!» страшная догадка заставляет душу похолодеть от ужаса.
Несмотря на благородный жест гуманоида, мне с трудом вериться в то, что у них все-таки
есть маломальские моральные принципы и нас оставят в живых.
«Надежда умирает последней!» — пытаюсь успокоиться и направляюсь к выходу.
В длинном коридоре меня уже ждут два конвоира. Они словно роботы стоят по стойке смирно. Непроницаемые шлемы надежно скрывают их лица.
Стоило мне появиться из дверного проема, как один из черных исполинов встал впереди, а второй грубо надавив мне на затылок, принудил опустить голову и пошел позади.
Оказать сопротивление даже в мыслях нет. Поэтому я покорно иду, стыдливо прикрывая грудь руками.






