Помнишь, шейха Амани? Он обещал спонсировать нашу работу с беженцами этой осенью. Так что все отправились прихорашиваться перед банкетом, да еще и пятница, ты же понимаешь. Одна я осталась и хорошо, а то тебя бы не встретила. А ты чего такая невеселая?
— Да вот… Хотела встретиться с воспитанницей,
но она так и не появилась. Скажи, рейс из лагеря на границе перенесли? Или отложили? Может быть, там что-то случилось и планы поменялись? Мне не обязательно знать все подробности, просто хочу убедиться, что у девочки все хорошо.
Жюстин быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, прищурилась сквозь круглые очки с голубоватым отливом.
— Хм… Нет, все в силе, Хэллен. Автобус с детьми прибыл еще вчера рано утром. Никаких изменений я не вижу. Сколько твоей девочке?
Я нахмурилась.
— Почти четырнадцать.
Жюстин кивнула.
— Я так и думала. Ну, что ты хочешь от подростка? Такое случается сплошь и рядом. Знаешь, сколько из них даже не приходят отметиться, хотя мы просим их сделать только это? Они считают себя взрослыми, думают, что справятся сами. И потом… Ты знаешь, в каких условиях они жили. Война изменила их, эти дети считают, что они могут полагаться только на себя.
Я была в замешательстве.
—
Замира не была похожа на остальных подростков, с которыми я работала. Мне казалось, она высоко ценит образование и шанс, который ей представился.
Жюстин развела руками и сказала:
— Ты не можешь знать точно мысли другого человека, Хэллен. И уж тем более, подростка.
Я вспомнила свои неудачную ночь и еще более неудачное утро. Джек Картер хоть и не подросток, но это действительно так.
— Что ж… — протянула, сбитая с толку, я. — Может быть… Просто Замира сама хотела со мной встретиться после переезда и не в ее характере так резко менять планы. Особенно, которые касаются ее будущего.
Жюстин снисходительно посмотрела на меня поверх бликующих стекол.
— У тебя ведь нет детей, Хэллен?
— Ээ… нет, но я всю свою жизнь работаю с детьми, Жюстин, я знаю, что от них можно ожидать. Большинство из них, как и их уловки, я вижу насквозь.
— Разумеется, — тактично кивнула француженка. — Но я вот работаю со статистикой, Хэллен. И согласно ей, после переезда к нам обращаются как минимум только трое из пяти подростков, а двое вообще никогда не доходят.
— Никогда, — медленно
повторила я. — Но они ведь… дети. Как они могут просто исчезнуть по пути из одной точки в другую?
— Есть множество вариантов, по правде говоря. У некоторых есть дальние родственники, которые по закону не могут их забрать, но это их не останавливает. Других вербуют все те организации, которым лучше бы не существовать в мире, ты же знаешь. Чаще всего, мальчиков, конечно, но девочек тоже. Мы просто не можем уследить за ними или насильно дать другую жизнь, если они сами не хотят этого.






