– Надо притвориться, - ответил он, чуть выше приподнимая за подбородок её лицо, подстраивая под себя, медленно склоняясь к её губам, которые сами приоткрылись, готовые
принять его. Её веки опустились.
Макс ликовал, лаская её уста, танцуя с острым язычком, рванувшим ему навстречу, не хуже него самого.
Он подхватил её под ягодицы, вынуждая обхватить свои бёдра ногами, прижимая её к бортику бассейна, вжимаясь в неё, застонав от соприкосновения её лона с его изнывающим в плавках членом. Даже через ткань, даже так – это были неописуемые ощущения, которых он не знал ранее.
– Что ты делаешь со мной? – шептал он меж поцелуев, целуя её, как в последний раз, словно она самая желанная женщина на свете, распаляя пожар в них обоих.
Милена застонала, когда он со знанием дела нашёл пальцем чувствительную точку и нажал, приласкал, надавил.
Астахов зарычал, вдруг замерев. С трудом оторвавшись от сладких жадных, требовательных губ, прижав её к своей груди, так же тяжело дышавшую, как и он сам. Ликуя. Наслаждаясь этим моментом. Надеясь.
– Мы не одни, - с трудом выговорил он, сглотнув вкус её слюны. Словно приняв в себя часть неё. Навсегда. Мечтая попробовать на вкус её влагу, появившуюся только для него.
– Эй, голубки! – окликнул их мэр. – Вы к нам присоединитесь
или как? Стол накрыт.
Глава 63. Пламя
Максу не удавалось уснуть. Он слушал размеренное дыхание Мили и не мог думать ни о чём другом, кроме того, как хочет её. Сгорая от желания хотя бы ощутить на языке вкус её влаги, слышать её стоны. Для него. От его ласк. От его рук. От его языка.
Астахов сел на диване, безнадёжно проведя руками по ёжику на голове, пытаясь утихомирить навязчивые мысли. Но всё было зря. Ему сможет помочь лишь одно.
Он поднялся и пошёл в её комнату. Замер на несколько секунд над постелью, любуясь безмятежностью её сна. Наклонился и медленно потянул за край одеяла. Ещё до конца не понимая зачем.
Она спала на спине. В ночной. Которая задралась до пояса, обнажив бёдра. Одна нога была согнута в колене, открывая ему вид на совершенные складочки с трогательными губками. Которые манили, звали его, приглашали.
Макс осторожно склонился над ними. Расположился удобнее. И поцеловал. Словно в уста. Сначала аккуратно захватив губами левую. Потом правую. Затем пустив в ход язык. С наслаждением пройдясь им вдоль всей лагуны женского удовольствия.
Она зашевелилась.
Астахов поспешил прильнуть к самому чувствительному местечку, активно заиграв с ним языком, чтобы пробудить в ней желание быстрее, чем проснётся разум. Жадно припадая к половым устам, целуя их со всей страстью и силой своего желания, чтобы разжечь в ней огонь, который не позволит ей его оттолкнуть.






