А вот от телефона с ноутбуком не отходил до двух часов дня, даже не замечая её присутствия.
Что-то случилось.
По телефону Медведев говорил преимущественно на английском. Пришлось трижды заряжать телефон.
Милена отметила про себя, что максимально собранный диктатор, характерная сосредоточенная недовольная морщинка меж бровей и короткие приказы, которые он то и дело кому-то отдавал, сводили её с ума ещё больше, нежели, когда он был в привычном состоянии.
Ей всё сложнее было усидеть на месте. Хотелось… хотелось…
Она не нашла причин, по которым могла себе отказать и в который раз направилась на кухню. На этот раз с решительной целью, а не для того, чтобы вкрадчиво заглянуть, зачарованно застыв в проёме на время.
Она прошла в комнату. Остановилась у него за спиной, глядя на мужские обнажённые
плечи. Широкую спину с едва улавливаемым волнительным рельефом, который манил и бросал ей вызов, убедится, что это не игра воображения.
Президент замер, оборвав свою речь на полуслове, когда она коснулась его кожи пальцами, исследуя каждую неровность.
Возможно, если бы он не продолжил разговор, она бы остановилась.
Возможно, если бы он отложил трубку и повернулся к ней, она даже попятилась назад. Отступила.
Но он этого не сделал.
Он продолжил работать.
Делая вид, что её здесь нет.
Женские ладони скользнули на грудь диктатора, пропустив сквозь пальцы густую поросль в центре. Ей никогда не нравились «волосатые». Но к нему это не относилась. В Нём ей нравилось всё, превращая любой недостаток в олицетворение мужественности. Буквально лишая рассудка.
Диктатор сидел вполоборота, широко расставив ноги. Настоящие мужчины не сидят иначе.
«Им словно что-то мешает», - едва не улыбнулась она, продолжив путь ладоней к паху президента, где лёгкие спортивные штаны выдавали реакцию его тела на изучающие осторожные женские прикосновения.
Золотарёва не могла сказать, в каком образе президент нравился ей больше: домашний и полуобнажённый мужчина или властный, затянутый в дорогой дизайнерский костюм абсолютный правитель. Хотя властность - составляющая, которая всегда с ним.
Только не сейчас.
Сейчас он ждал. Подчинился. Отдался на её милость. Позволяя делать то, что она хочет.
О да, это пьянит…
Она опустилась у него между ног. Не сводя пристального взгляда с горящих жаждущих глаз, цвета олова. У его уха всё
ещё была трубка, в которую он периодически что-то отвечал. Это заводило. Подзадоривало. Разжигало. Хотя куда уж больше?!
Милена с лёгкостью оттянула эластичную резинку спортивных штанов, обнаружив, что под ними не было белья. Являя своему взору призывно восставшую плоть диктатора.
Никогда она ещё не хотела так нанизать себя на мужчину, как сейчас. Вобрать его в рот целиком. До упора. Всего. Поглотить так же, как это сделал он. С её душой.






