Я не могу отделаться от того, что до сих пор люблю её. И я сжимал челюсть, когда мирился с отношениями, в которых она
была полгода. Наверно, это можно назвать худшим периодом моей жизни. Я знал, идя на встречу со мной, чтобы мы провели совместное время с Сарой, она оставляла прощальный поцелуй на губах другого. И за всё это время в разлуке, мы никак не контактировали физически, лишь случайные соприкосновения, но даже этого хватало, чтобы разряд тока пускал импульсы в сердце. Это было было не иначе, как обман самого себя. Я понимал, что всё могло измениться с её стороны, но знал, что ничего не изменилось у меня.
— Я могу остаться? — спрашиваю у Эммы, которая переводит глаза с раскраски и устремляет в мои.
Она смотрит на меня сверху-вниз и перекидывает волосы на одну сторону.
— Ты знаешь, что всегда можешь остаться.
— С тобой. Ты и я вместе. Можем приготовить ужин, посмотреть что-нибудь, покупать и уложить Сару вместе, всё, что захочешь.
— Мамочка, — голосит наша дочь, привлекая к себе внимание.
Она бегает между нами блестящими от радости глазами и чего-то ждёт, но чего, мы оба не понимаем.
— Папочка останется у нас? — словно понимая повисший в воздухе вопрос, спрашивает Сара.
Эмма переводит взгляд на меня, и я наконец-то вижу спорные эмоции на её лице. На секунду кажется, что она позволяет увидеть свои чувства.
— Ты уверен?
— Это всё, что я хочу.
Она немного улыбается Саре и, судя по эмоциям нашей дочери, срывает джекпот. В ребро врезается коленка, и я втягиваю воздух, хватаясь за место ушиба, в то время как наша дочь забирается на мою грудь и обхватывает меня ручками. Поглаживаю её спину и целую макушку, что упирается в подбородок.
— Спасибо, — говорю я, смотря на Эмму.
Она жмёт плечами, и я беру её ладонь, сжав в своей.
— За неё, — добавляю следом, на что получаю кивок. — И за тебя.
— За меня?
— Что
бы не происходило тогда, сейчас или в будущем, ты должна знать, что я люблю тебя. Всегда любил и буду любить.
Эмма сжимает мою ладонь в ответ, и я тяну её вниз, оставляя поцелуй в области скулы.
— Мы оба сделали ошибку, — шепчу я, втягиваю аромат её до боли родного тела. — Твоя оказалась лучшей, моя худшей. Мы оба сделали выбор. Твой стал лучшим, мой худшим. Я хочу всё исправить, если ты позволишь, если ещё не поздно.
Она заглядывает в мои глаза.
— Ещё не поздно, — шепчет Эмма, благодаря чему на душе становится тепло, а сердце начинает биться совершенно по-новому.
Все происходит именно так, как я предложил. Мы вместе готовим ужин рука об руку, неловкость витает в воздухе, но никто из нас не говорит об этом. Мы переглядываемся и улыбаемся, когда слушаем полунепонятные песенки в исполнении Сары, что продолжает увлечённо рисовать за столом.






