Я не звонил родителям, не звонил бывшему тренеру, держа прискорбные новости внутри. Худшее — разочаровать не кого-то, а самого себя. Именно разочарование сопровождает меня. И особенно сейчас. Я знал, что тренер не принимает нытьё и просьбы вернуться, некоторые уже это сделали и просили шанс. Никто из них так и не вернулся. Это бессмысленно. Я разочаровал себя не тем, что не поступил также. Я разочаровал самого себя тем, что сложил руки и терял время, когда мог пойти в любое другое заведение. Я не пытался, и от этого
паршиво.
Последний свисток, который завершает игру. К удивлению, тренер не уходит. Он окидывает пристальным взглядом каждого из нас, но останавливается на мне.
— Картер, ты уже не в команде. Почему я вижу тебя тут?
— Потому что имею право тут кататься. Я учусь тут.
— С членами команды? — парирует он, выгибая бровь.
— Сейчас они — мои друзья, а не товарищи по команде. Кто-то запрещает играть с друзьями?
Вероятно, не веря тому, что слышит и моей прямолинейности, тренер делает паузу и прищуривает глаза.
— Не запрещает, — соглашается он, после чего разворачивается и направляется к выходу.
На этот раз провожаю его спокойно, без горечи в горле. Я больше не злюсь на Картера. Отец всегда говорил, что, когда закрывается одна дверь, открывается другая. Видимо, самое время открыть новую.
— Дерьмо, — фыркает Джон. — Мы выложились, он мог принять тебя обратно.
— Плевать, — без раздражения и с неким равнодушием говорю я.
Рэн вскидывает брови.
— Что?
— Я могу играть за другую команду.
— В университете только одна команда.
— Никто не обязывает меня играть именно за неё. Я могу играть за любую, что вне.
— Планируешь
пойти в другую? — хмурится Ной.
— Да, — согласно киваю я. — Узнаю, что есть.
— Думаешь, он позволит?
— Он выкинул меня из команды, а я не готов ползать на коленях и проситься обратно. Оставлю этот вариант Картеру.
Парни не спешат оспаривать подобное решение.
Наша четверка продвигается к раздевалке и скидывает пропитанную потом форму. На этот раз нет никакой тишины и напряжения, мы разговариваем между собой. Вероятно, накалённая атмосфера царит только после тренировок. Странное чувство: быть тут и не чувствовать сожаления. Как будто нужно было вернуться именно на этот лёд и что-то понять. Посмотреть правде в глаза и отбросить саморазрушение, которым занимался несколько дней.
— Когда планируешь начать? — интересуется Рэн, когда мы покидаем арену.
Жму плечами и щурюсь из-за яркого солнечного света.
— Сегодня.
— Сегодня ходить по клубам и узнавать? — как будто не понял, переспрашивает Джон.
— Да, я уже потерял три дня.
— Нас только что сравнял с землёй тренер, если они захотят проверить тебя?
— Значит, я сделаю это.
— Я думал, что один выжат, — выдыхает Ной. — Хочу вздёрнуться.






