Просто представила на миг картину: я тычу пальцем в ошарашенного владельца заповедника и капризно говорю: “мама-а-а, он не хочет разговаривать со мной”.
– Рада, что у тебя хорошее настроение.
– отметила родительница, успевшая переодеться в голубой сарафан.
– Но учти, что ржать в одиночку не самая здоровая привычка.
– Я не в одиночку.
– парировала в ответ.
– Я со своими мыслями беседую.
– Дочь, я не психолог и не психиатр, но разговаривать со своими мыслями нездорово вдвойне. Так, поехали.
Центр
Мванзы выглядел… ну как центр. Светлые здания с плоскими крышами, в основном - административные. Дороги, наполненные автомобилями. Тротуары, где толкаются местные и туристы. Я прочитала, что здесь есть вполне интересные исторические места.
Мама высадила меня рядом с небольшой площадью, где бил фонтан. В разные стороны протянулись улицы, казавшиеся раскаленными добела из-за светлых строений и яркого солнца. Да уж, без солнцезащитных очков тут никак.
Я как раз раздумывала куда бы пойти, когда неподалеку раздался скрежет тормозов, а потом собачий визг. Следующий момент я запомнила отдельными кадрами. Вот с дороги вылетает собака, визжащая и подволакивающая задние лапы. Вот я бросаюсь к ней. Опять визжат тормоза, кто-то взвизгивает. Морда собаки прямо передо мной, она похожа на терьера. Боковым зрением заметила приближавшийся бампер автомобиля, зачем-то зажмурилась. Сбить не собьет, но задеть может. Я стояла на коленях перед собакой у края дороги.
Машина остановилась буквально сантиметров в двадцати. Собака продолжала визжать. Но дышала и, вроде, не собиралась умирать. Переломы?
– Идиотка!
– заорали на английском.
– Дура чертова, решила самоубиться? Давай лезь под другую машину!
Меня едва не снесло криком. Орал мужчина. Он вылез
из машины, теперь подходил ко мне, продолжая ругаться. Английский я знала, ругаться на нем умела.
Только у меня дар речи пропал. Ко мне, пылая возмущением, приближался его заповедное высочество Дамиан Вольф. Собственной персоной в светлых штанах и белой футболке.
– Не ори!
– одернула его.
Дамиан и сам осекся: увидел собаку. Потом обвел взглядом собравшуюся небольшую кучку людей.
– Не трогай ее.
– приказал отрывисто.
– Может укусить.
– Не укусит.
– буркнула в ответ.
Трогать я не собиралась, пока не успокою. Собака продолжала повизгивать, когда заговорила с ней.
– Тихо, не бойся.
– я разговаривала с ней по-русски.
– Тебе больно, я понимаю. Давай мы поедем к врачу, посмотрим, что с тобой. Красивая собачка, умная, храбрая…
Я говорила все. что приходило на ум. Толпа постепенно рассасывалась, понимая, что ничего интересного не происходит. Собака перестала
визжать, хотя ее и дрожала от боли. Но слушала внимательно. А потом… наклонила голову и лизнула меня в руку.
Пора.
Я поднимала ее очень осторожно.






