Мужчины, который мог заставить меня задыхаться от желания и выкрикивать его имя в эйфории оргазма. Мужчины, который пробудил во мне эмоции, которые никто другой не смог бы вызвать. Счастье для меня было сродни жизни. Только с Боулдером я чувствовала себя живой. Я прокричала все это женщине, но, к счастью, только в своей голове. Тридцать один год идеологической обработки научил меня держать язык за зубами.
Задыхаясь от переполнявших меня чувств, я поспешила на улицу и отчаянно глотнула свежего воздуха.
Я ехала домой на велосипеде, ослепленная слезами. Когда люди окликали меня, чтобы спросить, все ли со мной в порядке, я отвечала, что ушибла локоть, но со мной все хорошо. Физическую боль легче принять. Эмоциональная боль встревожит
их гораздо сильнее, и не успею я осознать, как окажусь в руках доброжелательных советников, которые помогут мне снова обрести душевный баланс. Сама мысль о том, что я обрету равновесие и заживу полноценной жизнью, была оскорбительна. Я испортила самое удивительное, что когда-либо со мной случалось, и каждый год, прожитый без Боулдера, будет не жизнью, а жалким существованием.
Глава 29
Секрет Хана
Боулдер
Припарковав свой гибрид возле серого особняка, я огляделся в поисках транспортного средства Магни, но не увидел его.
Я нашел Хана в парке за жарким спором с Перл. Он выглядел так, будто вот-вот её задушит, но женщина смотрела на него бесстрашно, с высоко поднятой головой.
Я остановился, стараясь держаться поодаль из-за напряжения между ними, но затем Перл повернулась к нему спиной, и Хан сорвался с места, раздраженно фыркнув.
— Эй, Хан, погоди, — крикнул я и побежал за ним.
— Боулдер, — бросил он сердито. — Ты — везучий ублюдок.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, потому что кем-кем, а везунчиком я себя не ощущал.
— Ты избавился от Кристины. Клянусь, Мамаши — самые неприятные
существа на этой планете. Они лишены логики и живут в сказочном мире. — Он резко остановился и ткнул в меня пальцем. — Я правлю десятью миллионами мужчин, но не могу заставить одну единственную женщину выполнять мои приказы. Ты можешь это объяснить?
— Нет, — я оглянулся на женщину, о которой шла речь. — Но, честно говоря, не думаю, что Перл — это норма, когда дело касается Мамаш. Она похоже… — я задумался, подбирая слово, — …уникальна.
— Уникальна? — он пригвоздила меня взглядом. — Если под уникальностью ты подразумеваешь упрямство и непреклонность, то да, она чертовски уникальна.
— Я имел в виду, скорее, что-то вроде… уникальна по силе духа… ну, для женщины.
Он выдохнул и снова зашагал быстрым шагом.
— Я не
выношу
эту женщину.
— Ты уверен, что все ещё хочешь быть её защитником? — спросил я.
— Не спрашивай, — прошипел он. — Сейчас у меня одно желание —
пнуть её так, чтобы она летела до самой границы.






