Я насколько могла, отодвинулась от него на край коовати и решила, что уж легко я ему не дамся: или поцарапаю или укушу, если тронет меня – это точно. При всей своей воинственности, через несколько минут я уснула крепким сном и даже не проснулась, когда кузнец утром встал и ушел.
Я проснулась очень поздно по меркам деревни. Здесь привыкли вставать рано, еще на восходе солнца. Лиза вовсю шуршала на кухне и гремела посудой, но меня не пришла будить. На самотканом коврике, на полу, сидел Мишутка и играл со своим деревянным конем.
– Доброе утро, Лиза! Доброе утро, Мишутка!
– Доброе! Я вижу, что у тебя все хорошо! Ты улыбаешься! Значит Никита очень хороший муж!
– Почему ты так решила?
– При Малхоре ты вообще не улыбалась. Только плакала по
ночам, когда он засыпал. А сегодня я не слышала твоего плача и не вижу слез на твоих щеках.
– А где мой, так называемый, муж?
– Он ушел со столяром договариваться, чтобы этот человек сделал нам с Мишуткой кровать. Представляешь, у меня будет своя кровать! Как у принцессы! Я себе матрас сама сеном набью.
В этом была такая не поддельная радость, что я смутилась. Может Лиза всю жизнь живет в деревни, и не видела кровати, а сейчас ей платят за спектакль и ей так легко все дается. До какой степени все правдоподобно, что я начинаю сомневаться во всем этом.
– Пойду, умоюсь.
– Да, пойди. Там на улице у входа кадушка с водой. Никита уже наносил целую.
Я вышла на улицу, было очень светло и солнце уже хорошо припекало. Двор был широкий и такой порядок на нем был, что диву давалась. Я наклонилась к кадушке и чуть не завизжала от неожиданности. На меня смотрело чужое лицо. Я потрогала себя. Еще раз посмотрела на свое лицо, и у меня наступил ступор. Что с моим лицом? Они мне, что, сделали пластическую операцию? Я посмотрела на руки, вроде мои, только какие-то утруженные, как у деревенских
дам. Ладно отмочим в ванночках, маникюр сделаю, только ногти нужно отрастить.
В этот момент из двери выглянула Лиза, она что-то вылила из ведра прямо во двор.
– Лиза, что с моим лицом?
Лиза нахмурилась, подошла ко мне близко, посмотрела на меня:
– Не вижу ничего. А что с твоим лицом? Вроде обычное лицо. Синяк только на щеке, но так это ты ударилась, когда падала. Бабка Манка сказала, это красоты не испортит, все пройдет. На девках не такое заживает!
– Лиза! Это не мое лицо!
Лизка остановилась, внимательно посмотрела на меня, потрогала мне лоб.
– Лада, тебя нужно к деду - шаману везти! Ты повредилась умом! Ничего не помнишь! Лицо не твое! Ты меня пугаешь! Я скажу Никите, пусть везет тебя, пока ты нас не зарезала, как Авдотья!
– Какая Авдотья?
– сказала я и осеклась, потому Лизка молчала и смотрела на меня с подозрением, нахмурив брови.






