– Нет, - покачал головой наш спаситель, - По крайней мере персонально за тобой меня никто не посылал. Но Роландом я знаком. А тебя, как я услышал, Генри звать?
– Ага, - кивнул я, и добавил, - Вон тот здоровяк с секирой – Тур. Рядом с ним Бъянка, ну и наш лекарь – Вернон.
– Что ж, очень рад, что с формальностями покончено, - в голосе незнакомца промелькнули металлические нотки, - Но нам нужно убираться отсюда, пока на запах крови не пришли трупоеды. Переворачивайте повозку и запрягайте в неё мою лошадь.
Спорить никто не стал. Я, Вернон и Тур навалились на телегу и, кряхтя и матерясь кое-как вернули её в нормальное положение. В досках, куда вцепились крючья, остались глубокие вмятины. Одна даже треснула, и чуть было не переломилась пополам.
Своего коня Ансельм запряг сам. Ни Бъянке, ни Туру он так и не дал к себе подойти,
а мы с Верноном даже пробовать не стали. Не хватало ещё на радостях копытом в глаз получить. Телега была готова, но тут мне в голову пришла одна довольно удачная мысль.
– Постойте, - сказал я, спрыгивая с повозки и направляясь к трупам, - Давайте хоть их оберём. Хорошая броня и оружие нам в пути явно не помешают.
– Если хочешь побыстрее умереть, то вперёд, - сплюнул Ансельм, забираясь на козла повозки, - И то и другое имеет отличительные гербовые знаки. Если тебя увидят с одной из этих вещей в руках или на себе агенты врага – тут же доложат ближайшему командиру волчьей стаи. Иначе говоря, это крайне хреновый способ не привлекать к себе внимание.
Дерьмо. А я уж было раскатал губу. Думал, обзаведусь халявной бронёй и хорошим оружием. Не то, чтобы я жаловался на свой фальшион, но хорошо отбалансированный бастард всяко получше будет.
– Зараза. Ладно. Всё равно, погодите немного, - я принялся шарить по поясам и подкладкам в броне трупов. Как ни странно, сейчас мне этот процесс уже не доставлял такого отвращения, как в первый раз. Пообтёрся? Или просто одичал? Ещё пару недель назад одна мысль о том, чтобы убить человека
и обобрать его труп привела бы меня в самый настоящий ужас, а теперь… Я только что прирезал человека, и шарю по его тушке в поисках ценностей. Быстро же этот суровый мир сбивает весь налёт цивилизованности и раздвигает «рамки приличий».
Первыми внутрь повозки полетели сапоги. Хорошие, кожаные, с толстой подошвой и даже каблуком. На них никаких эмблем не обнаружилось, так что вопроса о том, брать или нет – не стояло. Когда последняя пара обуви была погружена, пришла очередь поясов и поясных сумок. Добра в них оказалось на удивление немного. Четыре куска солонины и с дюжину засушенных до состояния камня сухарей. Ещё нашлась дюжина бронзовых монет, которая незамедлительно перекочевала в мой поясной кошель. Как только с их обыском было покончено, пояса тоже отправились в телегу.






