Рейн качает головой и протягивает руку за телефоном. Когда я протягиваю ей телефон, она нажимает кнопку громкой связи и продолжает расчесывать волосы.
— Привет, Кенни.
— Чёрт возьми, Рейн! Никогда больше не делай со мной такого дерьма! — кричит он.
Я знаю, что они лучшие друзья, но он не должен так с ней разговаривать.
— Если ты ещё раз так на неё накричишь, тебе придётся иметь дело со мной, пока ты к чёртовой матери не остынешь.
Рейн поднимает на
меня глаза и не моргает. Мне плевать, если она думает, что я переступил черту.
— Что? — спрашиваю я.
— Он просто волновался, — шепчет она.
— Мне всё равно. Он не имеет права, —
никто
не имеет права — так повышать на тебя голос.
Мы стоим всего в нескольких футах друг от друга, но она не может быть дальше от меня прямо сейчас. Пустота затеняет её и чертовски смущает меня.
— Извини, Рейн, я просто беспокоился о тебе, — раздаётся из динамика голос Кенни, и Рейн качает головой.
— Всё в порядке, Кенни, — она смотрит на меня. — Тебе не нужно извиняться.
Я приподнимаю бровь от её слов и скрещиваю руки на груди.
— Я отправила тебе сообщение днём, — внимание Рейн переключается с меня обратно на телефон, когда она проводит пальцами по экрану. — Дерьмо. Оно не отправилось. Я извиняюсь. Я позвоню маме. — Она выключает динамик и подносит телефон к уху. — Да. Нет, я знаю… — её голос затихает, когда она идёт обратно по коридору.
Какого хрена? Так она будет относиться ко мне за то, что я заступился за неё?
Решив, что она, вероятно, задержится на некоторое время, я иду в её гостиную и закидываю ноги на кофейный столик. Я хватаю пульт, переключаю каналы и останавливаюсь на новостях.
Мэра допрашивают
о преступлении в долине и о том, что он делает, чтобы остановить его. Я фыркаю; ничто не сможет остановить это, если они не посадят головорезов и наркоманов. Это никогда не изменится.
— Кенни любит меня и всегда был рядом, — я не слышал ее шагов. Рейн стоит на пороге комнаты, не заходя внутрь. — Он никогда не обижал меня и не обращался со мной плохо. Его гнев был вызван беспокойством.
Я опускаю ноги на пол и упираюсь локтями в бёдра.
— Это не имеет значения, Рейн. Никто не должен кричать на тебя так.
— Он любит меня. Люди, которые заботятся друг о друге, иногда злятся и говорят слова, которые не имеют в виду; они кричат и швыряют вещи, но это не значит, что он не любит меня.
Мои уши навострились от равнодушного тона её голоса.
— Если он кричал, это ещё не значит, что ему всё равно. Во всяком случае, это означает, что он заботится больше всего.
— Рейн, что происходит?
Она
сжимает губы вместе, а затем потирает переносицу.
— У меня болит голова. Мы можем перенести встречу?
— Перенести встречу?
— Да. Пожалуй, я пойду спать пораньше.
Я встаю с дивана и встаю перед ней.






