Что страшнее: перерезанное горло или горсть нестабильного наркотика? Как по мне - одинаково страшно, но в случае с наркотиками у меня хотя бы будет немного времени, чтобы найти Романа, вызвать скорую и прочистить желудок.
Продолжаю трястись от неудержимых всхлипов и открываю рот, глядя на довольную физиономию парня с горстью таблеток в руке.
– Умничка, - усмехается Дэн и фиксирует мою голову, чтобы я не могла дергаться.
– Новая формула действует убойно и моментально.
Стараюсь рассмотреть количество таблеток в ладони парня-шестерки перед тем, как он отправляет их скопом мне в рот.
Шесть... или семь...
Следом за таблетками мне вливают целый стакан воды, а мужчина постукивает мне по горлу, заставляя закашляться и провоцируя глотательный рефлекс. После этого хватка ослабляется и Дэн толкает меня к выходу из гаража.
– Проваливай, кайфани напоследок, - мерзко
ухмыляется мужчина.
Спиной пячусь в сторону выхода и, наконец, выбегаю из гаража. Гелентвагена уже нет на том месте, где я его видела, поэтому я просто бегу подальше от этого проклятого места и кричу в болтающийся на шее скрытый микрофон, в надежде, что Роман все же услышит меня по своей хитрой «рации» и успеет помочь.
Вот сейчас... сейчас я отбегу подальше от чертового гаража и буду принимать меры, известные в простонародье как «два пальца в рот».
Пока я, задыхаясь, медленно удаляюсь от нарко-логова, чувствую, как по телу разливается странное тепло и немеют ноги. Перед глазами все резко начинает расплываться, кончики пальцев приятно покалывает и на сознание стремительно опускается легкое головокружение.
Нет, нет, нет, почему так быстро?!
На полном ходу врезаюсь в какого-то человека, чьи очертания уже становятся мне совсем неразличимыми, а голос, доносящийся до моего сознания будто бы из глубокого колодца, кажется вроде бы таким родным и знакомым...
– Лия! Лия, девочка, иди сюда, скорее!
Все краски вокруг смешиваются и меня кружит в этом неведомом вихре до тех пор, пока я не теряю землю из-под ног, пока не взлетаю, воспаряю ввысь. Потрясающе... Такое невероятное чувство легкости и умиротворенности, которое я ни разу в жизни не испытывала!
Но не успеваю я насладиться своим полетом, как краски теряют свою яркость, а голос, до сих пор называвший меня по имени, затихает и вовсе пропадает. Темнота
сгущается, а я не могу пошевелиться, я не чувствую своих рук, ног, тела. Боже, я больше ничего не вижу перед собой - лишь непроглядную темноту, окутывающую меня со всех сторон словно липкой жижей.
Я пытаюсь кричать, но не слышу собственного голоса. В груди все обжигает так, будто я утопающий, надышавшийся водой, которая медленно, но верно вытесняет из легких живительный кислород.






