— Кира… — последний раз предупреждаю я, но это только придает ей сил.
— Давай перестанем притворяться, что тебе просто любопытно. — Она еще выше задирает юбку, обнажая
нежные пухлые складки. — Хотя мне тоже любопытно.
Кира облизывает розовые губки и тянется к члену.
Я перехватываю ее за запястье.
— Прекрати немедленно.
— Прекратить что? Это? — Она широко раздвигает ноги, открывая мне текущую дырочку.
Она вставляет свой палец в мокрую щель и скользит внутрь, потом наружу.
— Знаешь, это мог сделать ты. Ощутить пальцами мою готовность. Всей своей рукой.
Я с восхищением наблюдаю, как она трогает себя пальцами. Ее голова откидывается назад, а губы приоткрываются. Я вспоминаю, как случайно подглядел за ее мастурбацией.
Даже я не знаю, кому это нравится больше. И могу ли я, сжимая член в кулаке, хоть близко представить эти ощущения?
— Я чувствую твой запах, — стону я, потрясенный собственным признанием.
Алкоголь берет свое, заставляя меня спятить от желания. Я хотел бы сбросить ее со стола и выгнать из кабинета, но я слишком очарован. Ее смелость прийти сюда и предложить себя мне… Знает ли она, как долго я был лишен вкуса восхитительного и запретного?
Боже, как она себя касается…
Она медленно вытаскивает палец и подносит к моим губам.
— Открой рот, Фил.
Черт, это неправильно, но губы все равно разжимаю, позволяя ей вставить палец, покрытый ее соками, в рот. Дикий зверь срывается с цепей, и я обхватываю палец губами, высасываю, тщательно вылизывая языком.
— Посмотрите, от чего вы отказываетесь, Филипп Андреевич…
Я хватаю рукой ее за волосы, наматываю на кулак, натягивая.
— Перестань так меня называть, — рычу я, злясь на то, что она своего добилась, я возбужден и доведен до предела.
—
Как вы хотите, чтобы я вас называла? Папочка? Ты мог бы быть моим папочкой.
Я только сильнее сжимаю ее волосы, слушая стон с ее чертовых губ.
— Держу пари, ты боишься, что я стану очень ответственным отцом. Начну с наказания. Накажу в рот. Накажу за бесстыжие сиськи. Трахну тебя в текущую щель.
Бля, я схожу с ума. Ослабляю хватку, отпускаю ее запястье и засовываю свой палец так глубоко в нее, что больше не могу продвинуться дальше.
— Ты этого хотела, маленькая сучка? Чтобы папочка так тебя наказал?
Она хрипит, издавая мягкий стон, и он разжигает во мне запретный огонь.
Если раньше я держался на героической силе воли, чтобы не поддаться опасному влечению, то теперь никакой воли не осталось.
Я проникаю в Киру вторым пальцем. Смотрю, как ее веки становятся тяжелыми, а зубы прикусывают нижнюю губу. Я теряюсь в ее запахе. В ее стонах. За это совращение я отправлюсь прямиком в ад, но сначала трахну ее сладкую щелочку.
Я толкаю ее на стол и подтаскиваю за бедра к краю, буквально сервируя ее для себя.






