Ее взгляд затуманен похотью, которая поглощает меня.
— Вставай.
И когда она поднимается, я снова переворачиваю ее, впечатывая сиськами в стену душа, выложенную плиткой. Вставляя в нее член, я прижимаю ее к стене.
— Ты хочешь иметь пропуск в мою спальню и абонемент на мой член? Ты уверена в том, что ты хочешь, дрянная девчонка? — Я выхожу и с новой силой грубо толкаюсь обратно.
— Да, папочка. Да, — скулит она.
Ее пульсирующая тугая дырка сводит меня с ума. Пальцами сильно впиваюсь в ее кожу, зная, что там будут синяки, но мне плевать. Она сама попросила об этом, издевалась надо мной и моими тщательно скрываемыми слабостями.
— Ты такая тугая, маленькая дрянь. Твой преподаватель был внутри этой тугой дырочки?
Меня в мгновение опаляет ревность. Я слишком сильно и жестко вбиваюсь в нее. Кира хнычет, но медлит с ответом.
Я просовываю руку вперед и сильно щипаю ее киску.
— Ответьте же мне.
— Нет! Не трогал! Только ты.
Именно этот ответ я хочу услышать.
— Ты — моя маленькая игрушка, Кира. Слышишь?
— Да, да… — Ее стоны подобны
наркотику. Я хочу их все только себе.
— Я эгоист, Кира. Я не делюсь. Ты моя и ничья больше.
Во мне нарастает ревность от мысли, что она может отдаться другому. Тогда другой козел осквернит мою маленькую красивую пизду.
— Только твоя, Фил.
От звука моего имени на ее губах охватывает дрожь. Это так завораживающе и неправильно. Я шлепаю ее по заднице, толкаюсь в нее, заставляя сосками скользить по плитке.
— Ты не заслужила право называть меня Филом, дрянная девчонка.
— Прости, папочка, — сразу исправляется она, и на моем лице появляется злая ухмылка.
Я хватаю ее за волосы и запрокидываю голову назад, сверля взглядом, позволяя ей видеть серьезность моих намерений, если она ослушается.
Кира смотрит на меня через приоткрытые глаза. Моя маленькая игрушка совершенно не в состоянии сопротивляться или во что-то вникать. Я
грубо вхожу в нее в последний раз, яйца сжимаются до боли. Ее губы прижимаются к моим, когда внутри ее киски мышцы пытаются сцедить член, выдавливая из него мое семя.
Отрываясь от ее жадных губ, я прикусываю холку, чувствуя, как стенки внутри влагалища сжимаются и содрогаются вокруг меня все слабее. Еле сдерживаемое рычание вырывается из моих легких. Я делаю еще два толчка внутри нее, резко выхожу и успеваю бросить:
— На колени, твою мать.
Она падает. Я сжимаю член кулаком, охреневая от собственного оргазма. И с полным удовлетворением наблюдаю, как моя сперма растекается по лицу Киры.
Да! Да.
Ты ведь этого хотела, моя девочка?
ГЛАВА 12.
Кира
Филипп Крутой — очень активный мужчина. Боже, он самый мужественный мужчина из всех, кого я знала. По силе, мощи и выносливости. Его грязный рот делает со мной такое, что я безоговорочно сдаюсь и подчиняюсь каждому его требованию.






