Сжимает мое запястье, так чтобы я
почувствовала, как моя кровь яростно пульсирует в каждом пальце, а затем кладет мою руку ладонью вниз себе на колени.
Удивление от того, что я чувствую там, заставляет мое колено врезаться в стол; четыре чайных чашки гремят о блюдца, и «Леди Грей» разливается повсюду. Эрекция. У него начинается эрекция, и он толкает свои бедра вверх в мою руку, прижимая эту штуку ко мне, в то время как мои щеки внезапно вспыхивают огнем.
— Что, во имя всего святого, с тобой происходит? — ахает мама, протягивая руку, чтобы разложить различные дрожащие предметы на столе.
— Извини, я ... — пытаюсь рассказать тебе о твоей дочери, а у меня в руке возбужденный член. Неуместность ситуации, в целом, делает ее еще более сюрреалистичной. Какой человек возбуждается, когда приходит, ведет себя мило с родителями девушки, которую он трахает? Не только ведет себя хорошо, но и говорит им, что дочь, которую они так долго считали мертвой, на самом деле жива? Видимо, Зет. Мне не следовало даже думать о том, чтобы задать себе этот вопрос. Зет определенно из тех парней, которые получают сильное удовольствие, извиваясь, как рыба на крючке.
— Я просто нервничаю после долгой поездки на машине.
У
папы снова загораются глаза.
— Ах да, машина. Точно. Не могла бы ты объяснить, где ты ее оставила?
Сейчас в его голосе больше интереса, чем когда он говорил о Лекси — что-то не сходится. Действительно.
— Да, твоя машина. Точно. Что ж.
Зет снова толкает свои бедра в мою ладонь, вдавливая свой теперь твердый, как камень, член в мою все еще прижатую руку.
— Да, это полностью моя вина, доктор Ромера. Я хотел ехать по бездорожью и не хотел повредить вашу машину. Я ценю хорошую машину, знаете ли. И не часто можно увидеть универсал в таком превосходном состоянии. Эти деревянные панели...
Зет раздувает щеки, и мой отец издает радостный звук одобрения. Вряд ли он узнает, что Зету не нравятся его деревянные панели. Правда в том, что Зет ненавидит эту долбаную машину и больше всего ненавидит деревянные панели семидесятых годов.
— Что ж, я должен сказать, что это здорово встретить единомышленника автолюбителя! Итак, где же ты ее оставила?
Почему, черт возьми, он больше не расспрашивает меня о своей дочери Алексис? Я хочу накричать на него за то, что он такой черствый, но слишком ошеломлена. Эта проклятая машина. Между тем, ложь продолжает изливаться изо рта Зета без сучка и задоринки.
— В доме моих родителей в Сан-Хасинто. Мой друг Майкл собирается доставить ее вам в течение ближайших двух дней. Надеюсь, вы не возражаете?
— О, нет, вовсе нет, — мой отец улыбается Зету, совершенно не обращая внимания на откровенную ложь, которая только что сорвалась с его губ. Похоже, для них это было прекрасное утро.






