— Разве твоя мама никогда не говорила тебе, что делиться-значит заботиться?
— Нет, — бормочу я, делая вид, что с удовольствием ем мороженое, причмокивая губами, когда я смотрю в глаза Карли.
— Дженн была слишком занята продажей нашей электронной карты для метадона и ксанакса или попытками найти мне нового папочку в " Летающем Дж.”
Скрестив руки на своей широкой груди, она покачивает головой из стороны в сторону.
— У тебя нет настроения, девочка.
— Тут чертовски жарко. Да, я ни хрена не в настроении.
Ее губы сжимаются в жесткую линию неодобрения.
— Выражения, юная леди.
— Да, да.
Я ем и игнорирую ее взгляды. Знаю, что веду себя как большая стерва, но ничего не могу с собой поделать. Работа сегодня была ужасной. Какой-то мудак действительно блевал с обоих концов в туалете унылой
забегаловки, в которую я тащусь каждое утро, просто чтобы смириться с ужасными чаевыми и хреновым боссом, который распускает руки всякий раз, когда думает, что никто не смотрит. Возвращение домой без кондиционера пятый день подряд чертовски испортило мое ужасное настроение.
— Мэллори… — Вздохнув, Карли опускает руки по бокам, и когда я смотрю на нее из-под ресниц, моя грудь сжимается. Она выглядит уставшей. Что конечно, вызывает чувство вины, роящееся во мне, как рассерженные пчелы. Она охотно перевернула всю свою жизнь, чтобы принять дочь-подростка своей лучшей подруги, когда прошлой зимой разразился настоящий ад.
Карли не виновата, что моя работа отстой. Она не виновата, что нет кондиционера. Она несколько раз звонила своему сомнительному домовладельцу, и он до сих пор не ответил.
Так же Карли не виновата, что моя мама-мерзкая сучка, которая разрушила мою жизнь.
Это не совсем так
, напоминает
мне мой внутренний голос, его тон злобно жесток.
Ты разрушила свою собственную жизнь. На самом деле, ты его убила
.
Холод, который пробегает у меня по спине, причиняет боль.
— Послушай, Мэл, — продолжает Карли, пощипывая переносицу и зажмурив глаза.
— Я знаю, что эта ситуация не идеальна, но ты должна знать, что я пытаюсь. На самом деле, пытаюсь.
— Я знаю. — Боже, я такая дура. Поставив контейнер с мороженым на стойку, я соскальзываю на пол. Стоя на цыпочках, потому что Карли выше меня, я обнимаю ее и кладу голову ей на плечо, утыкаясь носом в ее рубашку. От нее пахнет смягчителем для тканей с лавандой и мылом "Dove".
— Мне очень жаль, Карли. Я хуже всех. Ты самая лучшая.
Она обнимает меня в ответ, поглаживая пальцами длинную косу, в которую я всегда заплетаю свои темно-каштановые волосы, когда иду на работу.
— Ты просто так говоришь, чтобы я не вышвырнула тебя, — поддразнивает она.
— Подлая женщина, — шепчу я, но на мгновение крепче прижимаю ее к себе. Карли была моим спасителем. Моей защитой.






