Мы спускаемся через черный вход для прислуги.
– Ты обещал его не трогать.
– Я и не трогаю. Но решил проявить гостеприимство. Пусть мой брат поживет в моем доме. Не переживай. Его будут принимать, как почетного гостя. Я даже разрешу танцовщицам, с которыми я ничего не успел сделать, утешить вдовца Адлана.
– Не старайся. Он не ты! Он не предаст меня ради каких
то прошмандовок!
– Фу, Юля! Как не хорошо так об девушках! – улыбнулся Султан, толкнул меня в спину. – Ты очень грубая. Ревнивица. Они могут быть очень соблазнительными. Ты же видела.
– Он не изменит, – слёзы рекой текут по щекам.
– Кому изменять? Его Юли больше нет. Есть лишь моя Хайя, – он шлепает меня по попе и заталкивает в припаркованный автомобиль.
– Я не твоя вещь! – шиплю, четвертую его взглядом.
– Ты обещала быть послушной, – хватает меня за скулы, заставляет смотреть в окно. – Смотри. Весь дом окружен. Здесь столько оружия, что легиону солдат хватит. Думаешь он справится с ними? – я притихла. – Вот молодец. Хорошая, Хайя, – Султан сжимает коленку. – Покорность тебе к лицу.
Отворачиваюсь к окну. Султан оставляет меня в покое, раздает указания по телефону на неизвестном мне языке.
Смотрю в окно. Я впервые в этом городе. Он заново строится. Где-то
здания разрушены до основания, где-то уцелели, но видны дырки от автоматной очереди. Некоторые здания восстановлены. Созерцания панорамы за окном помогает ненадолго отвлечься. Но все равно, в голове крутиться тысяча вопросов.
Как мой муж меня нашел? Как наши дети? О том, что Султан может не содержать слово и убить брата совсем не хочется думать.
– Господин аль-Ханди, могу предложить вам и вашей супруге напитки? – стюардесса скосила глаза на дорогие золотые часы на руке Султана и ее, и без того широкая улыбка, стала ещё шире и плотояднее, а взгляд Султана задержался в вырезе её блузки.
Я отвернулась к иллюминатору, не желая на это смотреть. Он же неправильно понял мое поведение.
– Ревнуешь? Одно лишь слово и мы пройдем в отдельную комнату, – его дыхание возле моего уха, вызывало лишь изжогу. Он всегда был таким бабником. А я его так любила, не хотела ничего замечать.
– Просто отвали от меня. О какой ревности может идти речь? Очнись! Я тебя давно не люблю. И никогда не полюблю! – частный самолет летел, разрезая оранжевые облака, а я только
и могла думать, что я все дальше от Адлана.
Ведь утром чувствовала, что будет шанс на спасение. Пройди я по холлу всего минутой позже, мы могли встретиться. Он бы меня заметил. А так он даже не знает, как был близко ко мне.
– Я решил больше не принуждать тебя. Сама прибежишь.
– Спасибо, – с издевкой сказала, хотелось отвесить ему пощечину. – Ещё лучше было бы, если бы ты просто отпустил меня и забыл о моем существовании.






