Посредине гостиной появился стол, накрытый белой скатертью. Блюда, закрытые блестящими полусферическими, начищенными до зеркального блеска клошем. Султан выключает свет и зажигает свечи.
– Прошу, садись, – отодвигает мне стул. Встряхиваю хлопковую салфетку и стелю на колени.
– Спасибо, – вышло с издёвкой. Да пофиг. Не нужно мне этого ничего. Если он думает, что будет вести себя галантно, и я такая расслаблюсь, упаду прямо к нему в койку, то он ошибается!
– Ты
такая бука, – улыбается он. И его улыбка так похожа на улыбку Адлана. Насмешливую, добрую. Беру бокал со стола, а Султан поднимает клош. Пар с умопомрачительным запахом жареного мяса пробуждает аппетит. И я сержусь ещё больше. Я здесь наслаждаюсь едой, а Адлан там, в опасности. Ищет меня, мои дети с противной Лейлой, которая сделает все, чтобы обо мне и не вспоминали.
Режу мясо ножом, представляя что это он.
– Тарелку не разрежь, – смеётся он. Весело ему, да? Увез меня как бесправную зверушку, мои попытки показать протест кажутся смешными? Я отправляю кусок в рот.
– Итак, – во мне просыпается стерва и жаждет крови. Его, того, кого я так любила. – Все, ради чего ты бросил свою семью, меня, сына – разрушено. Каково тебе сейчас? – делаю глоток воды и с ненавистью смотрю на него. Султан с силой сжимает вилку, так, что она гнется. – Не долго ты царствовал на своем троне, –
улыбаюсь, точнее, оскаливаюсь. У меня получилось причинить ему боль. От этого ликую. Не надолго. Он возвращает себе невозмутимость.
– Это временные трудности. Однажды я пытался разрушить бизнес Адлана. Он просто вернул мне долг, сам того не зная.
– Так это был ты?
– Да.
– Почему? Он ведь твой брат!
– Ревновал к тебе. Думал, если обанкрочу его, то ты уйдешь. А я заберу тебя.
– Мессией решил стать? Только тут ты ошибся. Я с ним не из-за денег. А потому что лю… – осеклась, когда его глаза опасно ввспыхнули – Да! Люблю! И эта вся романтика мне не нужна! – вскакиваю и сбрасываю всё со стола. Султан подбегает ко мне, хватает за шею.
– Ты!.. – его взгляд чернее тучи, и от него так и веет опасностью. Я перешла черту. Но не могу сидеть и мило улыбаться, притворяться. Этим я предаю Адлана.
– Что я?!
– Ты перешла все границы. Я пытаюсь вести себя по-человечески. Романтику устроил, а ты даже не пытаешься мне помочь.
– По-человечески?! Да ты убил мою сестру, выкрал меня. Показал свое истинное лицо. Не
нужна мне твоя романтика! Я это никогда не приму. Прошлого не воротишь, как бы ты не пытался. Я хочу к мужу, к детям!
– Бесишь! – его рука сжимается на шее и кислород практически не поступает.
– Что ты сделаешь? Убьешь? Так сделай! Раз научился лишать людей жизни.
– Тебя не могу! – рука на шее разжимается, он отступает. В его взгляде желание, он проходится по моему телу собственническим взглядом. Я отступаю, растираю шею.






