Он кивнул и убежал. Девочка знала, у кого она попросит книгу.
Задняя стена класса была стеной только с одной стороны, и она знала, что профессор Икари никуда на самом деле не спешил. Ни он, ни десятки странных устройств, которые всегда там работали.
— Он пришел? — спросила Элли.
«Нет. Его убил Каору».
Я покачала головой.
Они все молчали. Сначала я долго описывала классную комнату, парты-ящики, вспоминала, как лился сверху свет, не дающий теней. Я говорила, ожидая, пока они не замолчат. Говорила, пока звучали требования объяснить. Я описывала в пустоту.
Дети
всегда пропускают описание в экспозиции.
Сейчас они спросят, кто этот профессор. Они спросят еще что-то и тотчас же вернутся к своему положению, снова заметят красные точки на мне, взрывные устройства перед собой и несколько этажей подвала над нами.
Но я смогла.
Откровенность. Личное. И никакой светотени.
«Интересно, что бы сказали об этом учебники». Я видела глаза своих учеников, видела в них вопросы и решила, что правда — это до конца.
— Вы знаете, кто такие Ангелы?
Растерянные взгляды детей, бесстрастные взгляды детонаторов — так начался мой настоящий урок, последний урок правды. Он начался, и я поняла, что это на самом деле легко, легче легкого, потому что мягкий свет без теней не оглушает, потому что они все просто хотят слышать учителя, потому что иначе нечестно.
— Можно войти? Я опоздала.
В открытых дверях стояла Аска.
Я кивнула, и Ленгли сделал шаг в класс. За ее спиной был темный коридор, освещенный оранжевыми лампами, сырой и неуютный — и устремленный в свободу.
— Нам надо поговорить, — сказала Ленгли. — Сейчас.
Она ни разу не оглянулась на детей, их словно не существовало в мире Аски.
«Она переоделась. В чем она была утром? И… сколько времени прошло?»
Понимание было горячим и острым: Синдзи, другие учителя, время — я не знала ничего, а передо мной стоял ответ на десятки вопросов.
— Где Икари?
— В таком же классе, только под другим крылом.
Аска
легко взобралась на стол, за которым я сидела. Она вертела в руках свой телефон-планшет, и запонки ее рубашки звучали насыщенной синевой.
— Мисс Ленгли, что происходит?
— Мисс Ленгли!
Она не обернулась, и только я увидела досадливую гримасу на лице Аски.
— Я разговариваю с вашей учительницей, — сварливо сказала она. — Помолчите.
— Мисс Ленгли, пожалуйста!
— Мисс Ленгли!
Они кричали, и я задыхалась от отчаяния в их голосах. Боль в груди стала почти невыносимой, когда из багровой пелены вынырнула рука и ухватила меня за щеку.
— Нам надо поговорить, — сказал звенящий голос, и в багрянце мелькнула сталь.
— Мисс Ленгли…
— Заткнитесь, — негромко сказала Ленгли. — Вас притащили сюда, нацепили вам подгузники поверх одежды и приковали к партам. Вам, мать вашу, поставили бомбы перед носом.






